— Гримпенская трясина? — удивилась она, — Это же Конан Дойль, «Собака Баскервилей».
— Да! — весело воскликнул Хлотар, — «Остерегайтесь выходить на болото в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно». Кстати: я эмоционально выбрал это место для ремонта лодки. Hellhund и Hound of Baskervilles кармически созданы друг для друга!..
…Сделав такое смелое заявление, стилистически напоминающее рекламный штамп, он затормозил у нагромождения морских контейнеров. Точнее, 4-этажным контейнерным зданием – примитивным, дешевым и надежным образцом мусорной архитектуры. Или карготектуры (как это называют урбанисты, обожающие придумывать новые слова). И Камилла, выйдя из машины, даже не удивилась, увидев над дверями круглую вывеску с претензией на фанфик по знаменитой новелле из серии про Холмса и Ватсона.
Вывеска была круглая ало-мерцающая, и включала две строки текста: Вверху по часовой стрелке: «Welcome to Baskerville Hall» Внизу против часовой стрелки: «Grimpen Mire loves you» В середине имелось стилизованное изображение хищно улыбающейся морды.
— Не очень-то похоже на собаку, скорее на саблезубого тигра, — критически высказалась Камилла по поводу изображения.
— Ни то ни другое, — сообщил Хлотар, — это хамегоргон, хамелеоновый горгонопс.
— Э-э… Это что-то мифическое? – поинтересовалась она.
— Это что-то у тебя за спиной, — добродушно ответил он, и весьма предусмотрительно положил ладонь ей на плечо, чтобы она не обернулась слишком резко…
…В первый момент Камилла подумала, будто это арт-дизайнерский робот по мотивам ацтекского пантеона. Саблезубый ягуар в шкуре каймана, причем ярко раскрашенный аляповатым орнаментом. Вообще-то, даже к лучшему, что она так подумала, а если бы сразу догадалась, что перед ней живой хищник, то могла изрядно испугаться.
— Это очень милая девочка, ее зовут Хава, — продолжил Хлотар свои пояснения.
— Очень милая девочка, ну надо же… — отозвалась Камилла, стараясь, чтобы это звучало иронично, без ноток страха (хотя теперь она немного испугалась). И тут, возможно как реакция на произнесенное имя, яркий орнамент на коже ягуара-каймана стал меняться, сиреневые прямоугольные зигзаги и квадраты превратились в алые спирали и круги. У Камиллы мелькнула мысль, что за этим последует что-то еще – и точно: «очень милая девочка», как атакующая кошка, прыгнула на Хлотара…
…Без всякой агрессии. Наоборот. Обхватив его шею когтистыми лапами, она лизнула раздвоенным языком его нос.
— Эй, алло, прекрати, Хава! — поворчал он, — В тебе верных сто фунтов веса. Ты ведь так можешь уронить кого-нибудь. В этом случае не видать тебе шоколада, как своих ушей. Впрочем, у тебя нет выраженных внешних ушей.
— Ур-р, — задумчиво мурлыкнуло сюрреалистическое существо, вернулось с его шеи на твердый грунт, и поменяло окраску под цвет этого грунта. Сейчас казалось, будто это ожившая скульптура, вылепленная прямо из здешней глины.
— Хлотар, почему ты сказал про шоколад? – удивленно спросила Камилла.
— Ур-р! – отозвалась Хава, на этот раз уже не задумчиво, а с энтузиазмом.
— Она жутко любит шоколад, и рассчитывает, что мы, в честь приезда, сводим ее в кафе «The Great Fall of China», где таковой подается в адекватных количествах.
— Что ж, неплохая идея. Такое кафе мне нравится уже за название.
…
Хозяевами кафе «The Great Fall of China» в первом ярусе контейнерно-архитектурного ансамбля были три китаянки: Джу, Лин и Мей (имена значились на бейджиках — в двух вариантом: латиницей и иероглифами). По их возрасту и по специфике меню Камилла примерно угадала историю этого бизнеса.
В середине 2010-х амбициозные лидеры КНР заявили претензию на мировое господство: программу «один пояс — один путь». Эмиссары Пекина осваивали страны Третьего мира: сорили деньгами, покупая ключевые местные бизнесы и привозя жен с родины. На новых землях рождались дети, которые (по программе) должны были стать адаптированными наместниками Нового порядка для колоний. Но мотор «китайского ралли» уже спалил ресурс, и часы демона экономики начали отсчет. Дети выросли, когда эти часы пробили полночь и, как в сказке «Золушка», китайское величие превратилось в тыкву и мышей.
