— Да, но Лаокоон мог бы что-то спасти даже в упомянутой вами середине 2010-х, когда Пекин объявил уже не промышленную, а военную доктрину доминирования. Помните тинэйджерку Грету Тунберг, антитопливную икону? Если вы, тогдашний тинэйджер…
— Вы что, издеваетесь? – возмутился Перрен.
— Нет, я просто вспоминаю историю Троянской лошадки и историю Китайской угрозы. Сравнительное жизнеописание в стиле Плутарха. Троянская лошадка будет примером креативной угрозы, тогда как все китайские угрозы лишены креативности, ей просто неоткуда взяться. Китайская элита абсолютно некреативна. Все то, чем Пекин насолил человечеству после реставрации континентального суверенитета в 1949-м, это копии с чужих схем – сначала советских, затем американских. Не подумайте, будто я расист. Я уверен, что статистически китайцы не менее талантливы, чем европейцы. Проблема в традиционной культурно-политической модели, нетактично называемой азиатизмом. Проще пояснить на примере. В III веке до н.э. Цинь Шихуанди совершил объединение империи, и сразу повелел огородить ее стеной — чтобы подданные не бежали в степь, а степняки не грабили окраины. 10-летнее строительство с мобилизацией 10 процентов населения на каторжный труд вызвало восстания, из-за которых династия Цинь пала.
Гилбен замолчал и принялся смотреть на светильник сквозь стакан с коктейлем, будто решил уйти в медитацию. Перрен тоже помолчал немного, затем произнес.
— Я уловил суть нарратива. Но это было очень давно.
— Это в Китае всегда, даже сейчас, — со спокойной уверенностью возразил миллиардер.
— Ладно, — проворчал Перрен, — однако, ВПК КНР все-таки производит реальное оружие.
— Да, производит, — согласился Гилбен, — но только, как и все прочее, путем копирования чужого. Разумеется, если главные пекинские мечтатели прикажут сотворить оружие, не имеющее аналогов, то ВПК немедленно начнет выполнять. По сложившейся традиции китайской науки, будет как-то обоснован гигантский бюджет, большая часть которого разворуется. Меньшая часть потратится на красивые картинки, и на сбор всего чужого, кажущегося частично годным в тему. Все собранное будет комбинироваться наугад до получения чего-либо, что можно предъявить правительственному заказчику в качестве прототипа. Далее это передается для тестов в спецназ, оказывается негодным и, когда в политбюро пекинских мечтателей забудут о нем, оно тихо списывается.
— Оказывается негодным? – переспросил гость.
— Да. Точнее: низкоэффективным. Например: стратегический авианосец, ракетоносец и плавбаза атомных субмарин — сам тоже атомный и подводный. Порождение оружейной мегаломании и инженерного убожества, негодное для цели, ради которой создавалось. Аналогично с клонированными быстрорастущими киллерами, как Томми. Много ярких спецэффектов из гонконгских фильмов про Шаолинь, и это впечатляет заказчика. Но на войне это ни о чем. Как, впрочем, и на производстве, где у пекинских мечтателей точно такой же стиль. У военной серии киллеров было цивильное зеркало: серия рабочих. Ну, точнее: увеличительное зеркало с кратностью 100. Мегаломания, свойственная мечтам азиатизма, требовала чего-то великого, как упомянутая стена: заместить клонами — всех обычных рабочих на целой гигафабрике. Возможно, политбюро прочло «Дивный мир» Хаксли, и пришло в восторг от идеи врожденно-кастовой пирамиды с покорным стадом полуразумных чернорабочих. Убожество, которое в Китае считают наукой, безропотно приступило к реализации бреда с предсказуемым финалом. Технология молекулярного дизассемблера, тогда уже упрощенная биопанками, позволила создать полуразумного примата с внешне человеческой анатомией, взрослеющего за 4 года, как макака-резус. Согласно книге Хаксли, конвейерное социально-трудовое воспитание таких существ не составляло проблемы — но на практике ничего не вышло. В отличие, кстати, от клонов-киллеров, которые выращивались и дрессировались интерактивно с инструктором, как делается с овчарками в военно-кинологической службе… — Гилбен резко замолчал.
…Сейчас по мимике доктора Перрена легко читалась внутренняя борьба психического комфорта со здравым смыслом. Миллиардер отметил это и опять сыронизировал:
— Разумеется, международная юстиция приняла лишь дело о диверсионной роте клонов, отвергнув дело о персонале гигафабрики. Ведь иначе воронка процесса втянула бы, как минимум, четырех западных миллиардеров и примерно столько же парламентариев, не считая фигур пониже рангом. Дело Imago Dei и так уже повредило остатки фундамента миропорядка. Разрушение любого следующего куска может стать фатальным. Намного безопаснее объявить это слухами. Тем более, что следов нет. Это от киллеров остались запротоколированные замороженные трупы в лабораториях. А от рабочих лишь дым из трубы. Хотя, отвергнув дело, международная юстиция не решила проблему. Все, кому интересно — знают, и сделали выводы. Это несколько усложняет вашу миссию, Гастон.
— Какую миссию? — Перрен постарался изобразить удивление, но для достоверности ему критически не хватило артистизма.
