— Нет, тележка ещё может пригодиться, — пробурчал он себе под нос, после чего, подняв поручни, свалил тела в пропасть.
Юань понял, что Цзиньчан сначала хотел сбросить вниз трупы вместе с тележкой, но потом передумал. «Ну и погребение…» Золотая Цикада, что и говорить, начал пугать его. Что это за человек, который бестрепетно вышвырнул тела братьев в бездну, но решил сохранить тележку?
И хоть бы слово прощания…
_______________________________
[1] сокровище
[2] Призраков
То, что видишь ото дня в день, не вызывает подозрений.
Ясный день скрывает лучше, чем тёмная ночь.
Настоящая цель отличается от предполагаемой.
Юань не заметил, что последние слова пробормотал вслух.
— Что? — обернулся к нему Цзиньчан. — Прощание, говоришь? А ведь ты прав, пожалуй.
Он вынул из рукава три палочки ладана, ударив по кремню кресалом, зажёг их и загнусил, как истинный буддийский бонза.
— Слушайте голос Истины, сонмы заблудших душ! Легкий ветер гонит рябь по сонным волнам, но мёртвые не могут коснуться их. Птицы не улетают при приближении призраков. В тяжёлом облаке ладана пляшут живые тени. Осень сменяет зима. Деревья засыпают, цветы увядают. В объятьях возлюбленных ветшают сердца, и красота превращается в тлен. Всё родившееся должно умереть. Только дорога Будды ведёт к вечной жизни. Желаю вам лучшего перерождения, братья! — он звякнул колокольчиком, висевшим на поясе. — Думаю, этого хватит.
Золотая Цикада осторожно поставил тележку в угол грота, вернулся к костру и начал собираться, натягивая кожаные сапоги, а Юань подошёл к своему ложу. Внизу под ним он увидел свой измятый плащ, меч и дорожную суму. Поколебавшись, открыл её. Туда явно никто не заглядывал. Кроме заплесневелых овощей и лепешки с кунжутным семенем, там лежало и то, что стало причиной его беды. Юань вынул шкатулку из красной яшмы и подошёл к костру. Шкатулка умещалась на ладони, не имела ни ручек, ни отверстия для ключа, и только наверху было вырезано круглое углубление в камне.
— О, это она и есть? — спросил из-за его спины Цзиньчан.
Юань молча кивнул. Его душили слёзы. Грудь начала сотрясаться от рыданий. И из-за этой безделушки он лишился семьи и дома? Всех родных и близких? Бяньфу охватило сумасшедшее желание грохнуть о стену проклятую шкатулку, растоптать в прах, уничтожить!
Но Золотая Цикада уже подсел рядом и, не спрашивая позволения, взял из обессиленных рук Юаня шкатулку. Повертел в руках и хмыкнул. Потом снял с пояса семейную печать рода Фэн, и Юань сквозь слёзы увидел, как печать идеально подошла к отверстию на крышке. Механизм тихо щелкнул, и, будто скользя клинком по камню, крышка распахнулась.
— Вот тебе и на…
В двух полукруглых отверстиях на дне шкатулки покоились две красноватые пилюли-жемчужины, на поверхности которых прожилками проступали и переливались пурпурные, розовые и белые оттенки. Золотая Цикада потрясенно хмыкнул и тут же извлек сбоку шкатулки небольшой кусок бамбука с вязью странных букв. Юань заглянул в них и ничего не понял, а Золотая Цикада, продолжая пялиться в текст, неожиданно резко спросил Юаня:
— Откуда эта вещь в вашей семье?
И без того расстроенному Юаню померещилось в этом вопросе что-то оскорбительное, точно его предков подозревали в воровстве, и он зло отчеканил.
— Считаешь нас ворами? — его трясло от несправедливого обвинения.
Золотая Цикада лениво покачал головой.
— Ворами? С чего бы? Я хорошо знаю таких, как ты. Любимый сынок, любимый племянник, любимый братик. Такие растут в холе и заботе, они всегда верят в закон и честь, они и сами честны и правдивы. Но наивны, как дети, ибо просто не привыкли ни о чём задумываться, и лишь когда жизнь ударит их наотмашь, мозги у них в головах начинают шевелиться. Так откуда у вас этот баоцан?
— Шкатулка входила в приданое матери Цай Минжу, она получила её от своей матери Су Мэйци, которая говорила, что ей она досталась от её матери Пэн Жанхуа, а та получила её от своей матери — Фэн Ши Юн из округа Фубин. Ничего мы не крали! — Юаня сотрясало от злости и обиды.
— Что? Ты не шутишь? Фэн Ши Юн из Фубина? — Цзиньчан неожиданно расхохотался. — О, Небо! Я-то думал, что избавился от всех братьев, а ты послало мне ещё одного? Как это может быть? Фэн Ши Юн из Фубина — моя вай-цзен-цзуму, мать моей прабабки. Ты — мой брат в пятом колене!
— Что? — Юань так растерялся, что перестал и злиться.
— У моей прапрабабки Фэн Ши Юн было две дочери, Жанхуа и Ланхуа, Ланхуа вышла за Цяна Ваньшоу, а Жанхуа за Су Ланпао, у Ланхуа был сын Цзиньлун, мой дед, а Жанхуа родила дочь Су Мэйци. Дальше был мятеж Ань Лушаня, род Су бежал в Гуанчжоу, и их след потерялся.
Юань потрясённо умолк. Да, его прабабка имела сестру Ланхуа. Он видел их портреты в доме. Так значит, местный род Фэн из Учжоу — его родня? Не может быть! В глазах его потемнело.
Золотая Цикада меж тем продолжал как не в чём ни бывало.
