- Спасибо, - говорю Лис. Громова просто плечами пожимает. Она знает, что с ней мне будет сдерживаться сложнее, она понимает, что ей самой будет непросто сдержаться, и поэтому отправила мелкую вниз.
Я сажусь в кресло, притягиваю к себе на колени Громову и заглядываю в лазоревые глаза.
- Готова?
- Насколько это возможно, - Лис сама открывает рот, сама подается вперед, сама прижимается к моим губам.
Черт!
Я ищу те же пятна, что были в Дашке, но… к моему и ее удивлению в Лис ничего нет. Она чиста, скорее всего, потому что я вытащил все, что можно, еще в тот раз, когда она лежала на диване с умирающим псом внутри.
Дважды черт!
Потому что мне надо выжать из северной все, что она знает, отправить Дашку на время к Данеш, собрать мозги в кучу и понять, как грохнуть эгрегора, но вместо всего этого я способен только на то, чтобы вдавить в себя в Громову и превратить простое прикосновение губ в поцелуй. Сминать терпкие губы Эли и гладить ее спину сквозь тонкий свитер, пересчитывая хрупкие позвонки. В этом всем действительно какая-то магия, какая-то мистика, как тайное знание: в ее ответных движениях и прикосновениях, в напряжении, что постоянно висит между нами, в прерывистых вдохах и выдохах, во всем, что она делает, как говорит и как смотрит.
- Спасибо, что заботишься о Дашке, - шепчу, прижимая Эли к себе, когда воздуха перестает хватать совсем, когда понимаю, что еще чуть-чуть и разложу Лис на столе в кабинете, и хрен кто меня остановит: потоп, пожар, конец света, кара небесная.
- Я не умею заботиться, Аарон, - шепчут в самое ухо истерзанные мной губы. И я хочу хмыкнуть на это заявление, но сдерживаю себя в последний момент, потому что уверен, что Элисте серьезно. Это отрезвляет сильнее, чем просто дурацкое «надо».
- Кто сказал тебе?
- Жизнь, наверное, - пожимает она плечами, отстраняясь. – Я одна… Была одна, - тут же поправляется под моим нахмуренным взглядом и поднимается на ноги. – Просто не о ком было заботиться, просто никто меня этому не учил. Я только разочаровывать умею.
Снова эта ее фраза. Непонятная, колючая.
- Лис?
- Я отталкиваю от себя… всех, Аарон. Так же, как это делаешь ты, закрывшись в «Безнадеге», так же, как делает Дашка. Я бешу Доронина, с некоторых пор бешу Мару, даже Сэма бешу. Не знаю… - она снова быстро и отрывисто пожимает плечами. – Может, дело во внешности, может, еще в чем-то, но… иные и люди, которые меня окружают, постоянно думают обо мне лучше, чем я есть на самом деле. Постоянно забывают, кто во мне живет, не помнят о том, что я собиратель. Прежде всего собиратель, а потом уже все остальное. Не совершай той же ошибки, - бросает она через плечо и поворачивает ручку двери. – Нам нужно вниз. Тебе еще эту дрянь из Мизуки и Данеш доставать, если ты хочешь оставить Дашку с ними.
- Ты не права, - качаю я головой, поднимаясь следом. Но об этом мы поговорим потом. Не знаю, кто вбил Лис в голову все вот это вот, но доставать, видимо, придется мне.
Пока мы спускаемся, я успеваю набрать Волкова и немного скорректировать план, с учетом новых вводных. Гад уверяет, что его парни справятся, и причин не верить у меня нет. Ребята Волкова действительно знают свое дело и действительно умеют пользоваться мозгами по прямому назначению.
Ответный телефонный звонок раздается практически сразу после того, как я заканчиваю с ведьмами – в Данеш и Тире лишь крохи, а вот с Мизуки Ховринка повеселилась знатно, поэтому после меня ведьма едва ли может держать голову ровно. Голос Волкова звучит удовлетворенно и немного раздраженно. Он бросает короткое: «Закончили», требует деталей и спрашивает, когда мы будем. Поэтому приходится хоть и быстро, но все же подробно объяснить, чего я именно жду, что собираюсь делать и до чего мы тут досоображались на троих. Волков матерится в трубку так высокохудожественно, что чуть не прошибает меня на слезу.
Есть все-таки в русском мате поэзия и экспрессия.
После радует тем, что марионетки среди тех, кого они вытащили из Амбреллы, не было, заставляя материться уже меня. А напоследок снова задает вопрос, с которого, по сути, и начал наш разговор. И его «когда вы будете» мне не нравится совершенно.
- Едем? – спрашивает Эли, наблюдая, как я убираю телефон в карман.
- Еду, - киваю, - ты остаешься с Дашкой и Данеш.
- Аарон…
- Это не обсуждается. Ты остаешься.
- Ждать тебя, как жена декабриста? – упрямо вздергивает Элисте острый подбородок. В этом жесте вся Громова: острая, соблазнительная, упрямая.
- Эли…
- Зачем ты едешь туда? – наступает она, упираясь тонким пальцем мне в грудь. – Чтобы что? Ты не знаешь, как его убить, не знаешь даже просто, как вытащить из Ховринки, вообще ничего не знаешь.
- Переживаешь? – я конченый дебил, знаю, но пламенная тирада Громовой вызывает удовлетворение. В смысл слов я не особенно вслушиваюсь.
- Ты дурак? – Эли раздражена, ворчит, хмурится, а мне просто кайфово.
На самом деле я еду в Амбреллу не за эгрегором, я еду туда за телом дочери Игоря, если еще хоть что-то от нее осталось, и за марионеткой. Потом буду разбираться со всем остальным.
