Палваныч принялся тихонько мурлыкать, постукивая по столу, за которым сидел, и вскоре сам сочинил композицию в стиле шансон. На более изощренные формы не было ни слуха, ни таланта. Да и, если честно, музыку он попросту своровал. Что греха таить, в жанре шансона это практически норма. Слова возникали легко, ведь на рифму автор не отвлекался. По сути, у него родилась этакая сопелка-пыхтелка а-ля Винни Пух и тут же забылась:
Досужий психолог враз бы определил, что на Палваныча радикально повлияла кража полковой реликвии («У, рядовой Лавочкин… растяпа!»). Но это было ясно и без психологической консультации.
Уже иссякала третья кружка, за окнами сгущались сумерки, а Коля все не появлялся. Прапорщик заволновался: парень мог напасть на след и погнаться за Шлюпфригом, пока он сидит и пьет прохладную бурду. Потом Дубовых подумал, что солдат способен запросто попасть в беду. Палваныча аж передернуло. Вновь потерять единственного в этом мире соплеменника, да еще и навсегда, он не хотел категорически.
«Да нет, рядовой задержался, блуждая по поселку, – успокаивал себя командир. – Улочки кривые, путаные и похожи одна на другую… Блин, а что делать, если он не придет?!»
Дубовых почти довел себя до панического состояния. Затем успокоился.
Ведь у него есть подручный – Аршкопф! Уж он-то поможет.
Прапорщик с трудом удержался от того, чтобы немедленно вызвать рогатого ефрейтора прямо здесь, в трапезной. «Позже, в комнате…» – одернул себя Палваныч.
В залу вошла пара: невысокий зрелый мужчина с немолодой женщиной. Оба краснокожие, будто индейцы. Оба одеты по-походному: распахнутые коричневые плащи, рубахи и штаны, старые мягкие сапоги. Весь гардероб – в тон. Прямо-таки любовь к землистому цвету. Мужчина сильно хромал, женщине приходилось его поддерживать.
Заняв столик недалеко от места, где сидел прапорщик, путники заказали обед – суп, яичницу и пиво. Ели быстро, молчали. Когда в игре осталось лишь пиво, откинулись на спинки стульев, начали негромкую беседу, которая, вероятно, не так давно была прервана.
– Ты прав, Морген, – сказала женщина. – Мы должны вернуться и перехватить подростка как можно раньше.
Мужчина сжал ее руку, лежавшую на столе.
– Утром двинемся, Брунхильда. Надеюсь, нам удастся противостоять бандитам. Даже если все кругом привирают, это крепкие соперники.
«Мне бы ваши проблемы, – хмыкнул Палваныч, не вникая особо в суть этих самых проблем. – Сижу тут, жду салагу… Кстати, где он?.. Жмемся с ним, словно испуганная дичь, ищем поганца… Дел, до Хейердаловой кучи!»
Проблемы – удел не только жертв, но и охотников.
У четырех всадников были свои немаленькие заботы. Команда убийц уверенно шла по стопам Николаса и Пауля, но руководитель, его звали Мор, старался не торопиться, всячески оттягивая встречу с приговоренными.
Колдунья по прозвищу Смерть перенапряглась на предыдущем задании и потеряла способности. Такое бывало. Маги не бездонные колодцы. Иногда, выкачав волшебство, они иссыхают. Тогда им требуется время на отдых и подзарядку. Всего лишь время и ничего больше. Но время часто становится главным ресурсом…
Глад, второй по силе волшебник после Мора, был ранен. Фактически Глад всю дорогу ехал погруженным в лечебный транс. Рваная рана в половину груди и отрубленная и пришитая обратно рука – вот цена последнего задания.
Брань была в порядке. Но она не обладала навыками и убеждениями убийцы. Эта ведьма исполняла обязанности доктора и тихого диверсанта команды. Она подлатала растерзанного Глада. А как ее использовать против двоих чародеев, у которых на подхвате черт?
