Хождения по штольне оказались столь же монотонны и скучны, сколь осенняя погода. В шахте было сыро, скользко, мерзко. При каждом громком звуке начинали летать полчища летучих мышей, а Коля, словно нарочно, расчихался. Спуск был пологим, но встретилось несколько крутых участков. Пару раз новоявленные спелеологи чуть не свернули шеи, но – повезло. Солдат сообразил, что трусоватый Шлюпфриг вряд ли сюда полезет. Зато убийцам придется помучиться.
Факелы, поддерживаемые заклинаниями Хельги, горели до самого окончания спуска.
Солдат, графиня и четвероногий прапорщик очутились в долине лишь глубокой ночью. Ретировались в пещеру, разбили лагерь. С устатку потеряли бдительность – уснули, разморенные теплом костра, стоило только опуститься на расстеленные плащи.
Бывает, спишь себе дома, вдруг выныриваешь из забытья и видишь: смотрит на тебя пристально, например, мама, будить собирается. Своеобразная магия взгляда, не иначе.
На Колю Лавочкина смотрела совсем не мама. Над ним зависло рыло с черными любопытными глазами-блюдцами, широкими ноздрями, осторожно втягивающими запахи, и зубастой пастью. Зеленая чешуйчатая голова размером с тумбочку венчалась несколькими желтыми рожками. Изогнутая шея скрывалась за поворотом пещеры.
Солдат уже встречался с драконом, поэтому сразу понял, что визитер, скорее всего, детеныш, и ничуть не удивился, когда из-за поворота показались еще две головы – близняшки первой.
– А…а…апчхи!!! – чихнул Лавочкин.
Дракон испуганно отдернул головы, коротко зашипел и выпустил в Колю три огненных факела. К счастью солдата, мощности не хватило – случился недолет.
Взрослая особь, с которой раньше имел дело Лавочкин, легко плевалась пламенем на добрые сто шагов. Коля мысленно поблагодарил всех богов огня за слабость дракончика.
От шипения проснулись Хельга и козлик Палваныч. Последний засучил ножками, испуганно мекая. Страхолюдлих вцепилась в его шею, прижала к полу пещеры. Ноздри дракона расширились, глазищи уставились на козлика. Одна из голов облизнулась.
Солдат решил перехватить инициативу. Осторожно поднял руки. Замахал.
– Цып, цып, цып…
Головы синхронно повернулись к нему.
– Силавека? – старательно протянула средняя дребезжащим фальцетом.
– А?! А, ну да, человек.
– Силавека глюпая!
– Сам ты глупый.
– Обизусь! – Дракончик всхлипнул.
Хельга с ужасом зашептала Коле:
– Только не это! Он не должен разреветься. За обиженного детеныша эти твари готовы горы свернуть, но отомстить…
– Понял, – кивнул Лавочкин. – Эй, приятель! Чем тебя развеселить?
– Ку-у-усать хосю! Козлика!
– Козлика нельзя.
– Обизусь. – Маленький вымогатель умел отлично пользоваться своим положением.
– Козлик больной.
– Длаконы не болеют.
– Козлик невкусный.
– Нициво.
– Козлик – заколдованный дракон.
– Влешь!
Солдат лихорадочно искал способ облапошить докучного малявку.
– Поклянусь – поверишь?
– Да.
– Николас, клятва, данная дракону, священна! Не навреди себе!.. – прошелестела Хельга.
– Опять не слава богу. – Коля прочистил горло, собираясь с мыслями. – Клянусь, что этот козлик – вовсе не козлик. Теперь веришь?
– Ладно, – вздохнул сизым дымком ящер. – Хосю сказку.
– Я не сказочник.
– Обизусь.
– Вот шантажист!.. Ну, слушай… – Лавочкин решил быстро отстреляться, изложив «Колобка».
– Только длинную, а то…
– …обизусь, – закончил за него солдат.
– И стобы пло длаконов!
Зеленый вымогатель уложил головы на землю и приготовился слушать.
Коля порылся в памяти. Вспомнилось несколько сказок о драконах, и все они заканчивались хорошо… Для людей, а не для ящеров. Пришлось импровизировать.
– Давным-давно в далекой-далекой галла… то есть в стране Лягушарии жил юный герой по имени Дарт Аньян – обедневший наследник великих и ужасных Дарта Сидиуса, Дарта Мола и Дарта Вэйдера. Но он был добрым джи… тьфу ты! Рыцарем. Поехал он в столицу, хотел устроиться в королевскую гвардию. А в Лягушарии порядки совсем не то что тут. Был в тамошней гвардии иностранный легион, куда брали всех подряд: и великанов, и циклопов, и драконов…
Заскучавший ящер оживился, захлопал веками.
