– Николас, ты чего?! – Девушка потянула его за рукав. – Пойдем скорее!
– Поговорить… Слиться мы всегда ус-с-спеем… Смотри, я остановился.
Воплощение Добра втянуло последние ложноножки, перестало расползаться, стабилизировав форму. Этакий сияющий матрас, да и только.
Солдат решил побеседовать:
– Что ты хочешь мне сказать?
– Ты с ним говоришь?! – не унималась виконтесса.
– Марлен, помолчи, пожалуйста.
Вновь зазвучал голос Роббен Гута:
– Чувствую, линии этого мира… сходятся вокруг тебя… Ты фигура чужая, мистическая…
Коля поморщился. Ему не нравилось слово «мистический». Дело было в созвучии. Mist по-немецки обозначает навоз. Поэтому от слова «мистический» дурно пахло.
– Есть и другой… Сеятель зерен Зла… Пожинатель скорби… Темный владыка…
«Ага, это товарищ прапорщик собственной персоной, – улыбнулся Лавочкин. – Или, на худой конец, Дункельонкель».
– И ты, ты не имеешь права на ошибку, Николас!.. Черное королевство со дня на день перейдет границу Дробенланда… Никто не в силах оказать ему достойное сопротивление… Следующим будет Дриттенкенихрайх… Верни себе штандарт, верни как можно скорее…
– Но Бара…
– Ищешь Барабан Власти, знаю… Здесь его нет… Расступлюсь, пойдешь по коридору, будет звездная калитка… Открой и смело шагай. Там подскажут!
– Спасибо!
– Тише… Тише… Юбеляй услышит… Я чувствую, он катится сюда… Поспешим…
Студень отмер, разделился надвое, размазываясь по стенам коридора.
За спинами путников раздался рык. Яйцо Зла было близко.
Коля схватил Марлен за руку и потащил в брешь между частями Роббен Гута.
Оглянулся. Воплощение Добра уже сомкнулось и готовилось к встрече с Юбеляем. Парень и девушка побежали. Метров через пятьдесят обнаружилась развилка.
– Так, наше дело правое, мы победим, – выдохнул Лавочкин и свернул вправо.
Сзади рык смешался с воем. Воплощения схлестнулись. До ушей людей долетали звуки ударов и всхлипы. Очевидно, Роббен Гут облеплял Юбиляя, не давая катиться, а Юбеляй вырывался с громким чмоканьем.
Виконтесса и солдат неслись сломя голову, и, когда впереди показался черный зев широкой ямы, им ничего не оставалось, кроме как разбежаться и прыгнуть. Коля перелетел, а Марлен соскользнула, стала падать, но успела распластать руки на полу, стараясь удержаться. Солдат остановился и бросился на помощь подруге. Отшвырнул лампу в сторону. Стало темно. Он схватил девушку за руки, стал осторожно тянуть.
– Помогай ногами… – просипел парень, обливаясь потом.
Марлен барахталась, цеплялась ногами за мелкие выступы, срывалась, однако преуспела: сначала выползла по грудь, потом навалилась на край животом, а там и ногу закинула.
Молодые люди лежали рядом, пыхтя, как собаки в жару. Лавочкин нашарил лампу. Зажглась. Значит, не разбил.
Рык, вой и шмяканье стихли, уступив место утробному урчанию.
– Интересно, чья взяла? – пропыхтел Лавочкин.
– Моя! – взревел Юбеляй, выкатываясь к яме.
Воплощение Зла походило на большого, с Колю ростом, небритого колобка. Колобок светился бордовым светом, имел злые глаза с чечевичными зрачками и огромную пасть с длинными клыками.
– По каким же сусекам тебя, урода такого, наскребли? – тихо спросил солдат, смутно догадываясь, что тяжелый сфероид яму не преодолеет.
– Полезай ко мне, молокосос! – прорычал Юбеляй. – Я тебя съем.
– Не ешь меня, я тебе песенку спою. Я от прапора ушел, и от эльфа ушел, и от всадников ушел, от Улькхемикера, а от тебя тем более. Вставай, Марлен.
Уходили медленно, под аккомпанемент бессильного рева Юбеляя.
Триумф сменился полным разочарованием сразу же за поворотом.
Тупик.
Никакой калитки.
– Елки-ковырялки! И чего это мы не побежали налево? – Лавочкин ударил кулаком в шершавую мраморную стену.
И тут замок дернуло, словно при мощнейшем землетрясении. Ребята не удержались на ногах, скатились в угол. Коля изумленно посмотрел на свой кулак.
Возникло ощущение, будто мраморный «поплавок»… поплыл.
– Кажись, клюнуло, – схохмил солдат. – Чем быстрей найдем звездную калитку, тем лучше.
– Николас, ты сбрендил? – насторожилась виконтесса. – Какую калитку?!
– Ты не слышала Роббен Гута. Мы должны через нее уйти к тому, кто подскажет, где этот долбаный Барабан. Дай подумать, что дальше…
Остался единственный путь: навстречу славному Юбеляю.
– Марлен, жди тут, – велел солдат.
Девушка не спорила. Она сидела, обняв колени руками, и явно никуда не собиралась.
Коля осторожно выглянул из-за поворота. Теперь красное свечение исходило из ямы. Парень тихо подобрался к краю. Яма, пять минут назад показавшаяся черной бездной, была не больше трех метров глубиной. По дну катался разъяренный колобок-переросток. Он пробовал подскочить, но, на свою беду, был рыхловат и не отличался упругостью.
– Марлен! – позвал Лавочкин. – Марлен, беги сюда.
Виконтесса прибрела.
– Ты как хочешь, – продолжил солдат, – но придется прыгать.
– Прости, я не смогу, – вяло сказала девушка. – Я устала, я разбила руки-ноги в кровь… Мне страшно. Вдруг сорвусь?
– Хорошо, давай отдохнем. Наш друг никуда не денется. Правда, Юбиляй?.. – Коля дождался возмущенного рыка. – Вот! Злобное рычание – знак согласия.
