Апостол Павел явно знал, что делал, когда запрещал женщинам открывать волосы. Похоть?.. Роджер вдруг вспомнил пустой коридор и пар, исходивший от кожи Брианны, прохладные пряди, похожие на змей, на ее плечах… Он поспешно уставился на алтарь: священник поднимал плоское блюдо с хлебом, а мальчишка рядом с ним яростно тряс колокольчиком.
Наблюдая за Брианной, когда та пошла принимать Святое Причастие, Роджер с тревогой осознал, что уже давно бессловесно молится. Он слегка успокоился, поняв суть своих чаяний. Не низменное «пусть она станет моей», отнюдь. А более скромное — и приемлемое, как он надеялся, — «пусть я стану ее достоин, пусть я научусь ее любить, позволь мне о ней заботиться». Роджер вдруг почувствовал на себе любопытный взгляд мужчины, сидящего рядом, и выпрямился, смущенный, будто кто-то подслушал его очень личный разговор.
Брианна вернулась. Ее глаза были широко открыты, на губах играла мечтательная улыбка. Девушка преклонила колени, и Роджер опустился за ней.
Она казалась очень трогательной, хотя обычно ее лицо сложно назвать нежным. Прямой нос, густые рыжие брови. Скулы и подбородок будто кто-то высек из мрамора. А вот рот мог изменять Брианну до неузнаваемости — от мягкой и отзывчивой девушки до суровой средневековой аббатисы, чьи губы сжаты с каменным целомудрием.
Низкий голос с произношением уроженца Глазго вдруг затянул «Вот волхвы с Востока идут», оторвав Роджера от созерцания как раз вовремя, чтобы увидеть священника, шествующего обратно в окружении служек в торжественных клубах дыма.
— Вот три волхва с Востока идут… — тихонько напевала Брианна, прогуливаясь с Роджером по набережной. — Большую сигару с собою несут… Огонь поднесли, сигару зажгли… Слушай, ты точно выключил газ?
— Да, — заверил Роджер. — Не волнуйся. Если при такой плите и колонке дом до сих пор не взлетел на воздух, то его явно хранит кто-то свыше.
Брианна рассмеялась.
— Пресвитерианцы верят в ангелов-хранителей?
— Нисколько. Это все папистские суеверия.
— Надеюсь, я не обрекла тебя на вечные муки, приведя на мессу. А пресвитерианцы верят в ад?
— В него верим, — кивнул Роджер. — Как и в рай.
У реки еще сильнее клубился туман. Роджер был рад, что не поехали на машине, — белая завеса скрывала все вокруг.
Они бродили, взявшись за руки, вдоль реки Несс. Город терялся в молочной пелене, словно его и вовсе не существовало. Остальных прихожан Роджер с Брианной обогнали и остались совершенно одни.
Роджер чувствовал себя странно уязвимым, замерзшим, словно кто-то отнял у него то тепло и защищенность, которую он испытывал в церкви. Это просто нервы, решил он и крепче сжал руку Брианны. Время пришло. Он глубоко вздохнул.
— Брианна.
Он развернул ее к себе, и длинные пряди взметнулись в тусклом свете фонаря. Осевший туман превратился в капельки воды, которые блестели, словно бриллианты, на коже и волосах Брианны. Роджера на миг охватило воспоминание о ее жаркой плоти.
Глаза Брианны расширились. Темные, как озера в горах Шотландии, полные тайн, скрытых под гладкой поверхностью. Точно келпи, водяная лошадка с развевающейся гривой и блестящей кожей. А человек, ее коснувшийся, не в силах разорвать прикосновение, и она утянет его на дно озера, которое зовет домом.
Роджер вдруг испугался, но не за себя, а за Брианну. Будто что-то и в самом деле может выплыть на поверхность реки и утянуть ее в глубины, забрать. Роджер сжал ее ладонь. Пальцы оказались холодными и влажными, в отличие от его — теплых.
— Я хочу тебя, Брианна, — тихо произнес Роджер. — Других слов я не найду. Я тебя люблю. Ты выйдешь за меня замуж?
Брианна изменилась в лице, словно в воду кто-то бросил камень и пошли круги. Роджер увидел ответ так ясно, как если бы смотрел на свое отражение в горном озере.
— Ты не хотела, чтобы я это сказал? — В груди сгустился туман. Ледяные иголочки вонзались в сердце и легкие с каждым вдохом. — Ты не хотела это слышать, правда?
Брианна, потеряв дар речи, качала головой.
— Ясно. Ну, — Роджер с усилием заставил себя отпустить ее руку, — ничего страшного, — произнес он и сам удивился своему спокойному голосу. — Не обращай внимания, ладно?
Он уже было снова шагнул вперед, но Брианна схватила его за рукав:
— Роджер.
Посмотреть на нее стоило ему огромных усилий. Роджер не желал слышать пустые утешения и жалкое «давай останемся друзьями». Он даже не знал, сможет ли поднять на нее взгляд, настолько всепоглощающей была его потеря. Однако он все же повернулся, и Брианна обхватила его голову холодными ладонями, а затем крепко прижалась к его губам своими — не столько в поцелуе, сколько в слепом, безумном отчаянии.
Роджер схватил ее за запястья и оттолкнул от себя.
— Бога ради, что за игры ты затеяла?! — заорал он. Лучше злость, чем пустота внутри.
— Это не игры! Ты же сказал, что меня хочешь. — Брианна сглотнула. — Я тоже тебя хочу. Разве я не это говорила днем в коридоре?
— Черт побери, объяснись, — уставился на нее Роджер.
— В смысле… я хочу с тобой спать, — выпалила она.
— А замуж за меня ты не хочешь?
