Джейми подхватил старика за шиворот, прижал к телеге и что-то долго втолковывал ему по-немецки, пока в дверях мельницы не возник Вулэм с пятым мешком. Он подошел и положил мешок в телегу под буравящим взглядом старика.
Мюллер дважды пересчитал мешки и с почтением повернулся к Джейми:
—
Затем он вскарабкался на телегу, сел позади крайне озадаченного сына и велел тому трогаться в путь.
Грей почесал шею с остатками сыпи и улыбнулся.
— Ясно. Значит, он вроде бы не держит камня за пазухой?
Я покачала головой:
— Нет. Со мной он был сама доброта, когда я пришла на ферму, чтобы помочь Петронелле.
Грудь внезапно стеснило от воспоминания, что Петронелла и девочка мертвы, горьковатый привкус листьев одуванчика встал поперек горла.
— Вот. — Грей поставил передо мной кружку эля.
Прохладный напиток помог усмирить разлившуюся внутри горечь. Я отставила кружку и немного посидела с закрытыми глазами. Из окна тянуло сквозняком, но солнце согревало мне руки, лежавшие на крышке стола. Я все еще могла радоваться жизни, и радость ощущалась тем сильней, чем глубже я сознавала, сколь многим она уже недоступна.
— Спасибо, — сказала я, открывая глаза.
Грей смотрел на меня с выражением глубокого сочувствия.
— Здесь часто умирают люди, особенно юные, — попыталась я объяснить. — И совсем по-другому, не так, как мне доводилось видеть раньше. Мне редко удается им помочь.
Я ощутила на щеке теплую влагу — по моей щеке вдруг скатилась слеза. Лорд Джон полез в рукав, достал и протянул носовой платок. Он был не слишком чистый, но я не возражала.
— Я все время удивлялся, что он в вас нашел, — произнес лорд Джон. — Джейми.
— В самом деле? Довольно лестно. — Я чихнула и высморкалась.
— Когда он впервые рассказал о вас, мы оба думали, что вы мертвы, — продолжил лорд Джон. — И хотя вы, безусловно, привлекательная женщина, он ни разу не упомянул о внешности.
К моему удивлению, Грей взял меня за руку и легонько пожал.
— Вы такая же храбрая.
Я горько усмехнулась:
— Если б вы только знали…
Он не ответил, только улыбнулся и стал водить пальцем по моей ладони. Его прикосновения были нежными и утешали.
— Его никогда не останавливал страх разбить кулаки в драке. Думаю, вас тоже.
— Я не могу. — Я шмыгнула носом, слезы перестали струиться по щекам. — Я врач.
— Конечно.
Лорд Джон немного помолчал, затем добавил:
— Я не сказал вам «спасибо» за то, что жив.
— Я бессильна перед лицом такой болезни… Я могу лишь просто быть рядом.
— Даже этого вполне достаточно, — коротко заметил он и выпустил мою руку. — Хотите еще эля?
И я вдруг поняла, что́ Джейми нашел в Джоне Грее.
День прошел тихо. Иэн метался и стонал во сне, а к вечеру весь покрылся сыпью; надо уговорить его выпить немного теплого молока… Эта мысль напомнила мне, что пришло время подоить козу. Я поднялась, сказала лорду Джону, что выйду, и отложила штопку в сторону.
Я открыла дверь и во дворе нос к носу столкнулась с Герхардом Мюллером.
Его глубоко посаженные карие глаза покраснели. Они всегда блестели, словно от жара, но теперь они казались еще ярче на обветренном лице. Он заметил меня и кивнул. Потом кивнул еще раз.
— Герр Мюллер, — позвала я. Мне показалось, что голос у меня звучал спокойно. Хоть бы ему тоже так показалось. —
Старик стоял передо мной покачиваясь, словно его вот-вот собьет с ног от вечернего ветерка. Сильно похудевший, буквально кожа да кости. Не знаю, как он добрался сюда; нигде не было видно ни мула, ни лошади.
Мюллер шагнул мне навстречу, и я инстинктивно отступила назад.
— Фрау Клара, — сказал он. В его голосе прозвучала мольба.
Я хотела позвать лорда Джона, но засомневалась. Он не стал бы звать меня по имени, если бы намеревался причинить вред.
— Они умерли.
Слезы заструились по морщинистому обветренному лицу. В его взгляде плескалось такое отчаяние, что я подошла к нему и взяла за большую, огрубевшую от работы руку.
— Я знаю. Мне очень жаль.
Он снова кивнул. Я подвела его за руку к скамье у двери, и старик рухнул на нее как подкошенный.
Дверь открылась, вышел лорд Джон. У него в руке был пистолет. Я покачала головой, и он спрятал его в рукав. Старик не отпускал мою руку, более того, потянул за нее, чтобы я села рядом с ним.
—
Запах от него шел ужасный — кисловатый дух старого тела и горя, смешанный с пивным перегаром, по́том и грязью, а где-то под всем этим амбре мой нос различил запах крови, от которого мне сделалось дурно. Я содрогнулась от смеси противоречивых чувств — жалости, страха и отвращения, но все же не отстранилась.
Наконец он сам выпустил меня из объятий и только тут заметил лорда Джона, который переминался рядом с ноги на ногу, так и не решив, стоит ли ему вмешаться.
