Полувздох-полувсхлип вырвался у меня из груди.
— Ты сказал, что можешь вырвать мне сердце одним словом… так вот, ты чертовски прав!
— Прости, — прошептал он, хватая меня и тесно прижимая к себе.
— За то, что я тебя любила? Не извиняйся, — пробормотала я, уткнувшись носом ему в рубашку. — Не смей.
Он не ответил, только щекой прильнул к моим волосам. Было тихо, я слышала, как бьется его сердце и гудит ветер в деревьях. Я замерзла, слезы стыли на щеках.
Наконец я выпуталась из его объятий и отступила.
— Лучше бы нам вернуться. Уже совсем поздно.
— Да, наверное.
Я приняла протянутую руку, и мы молча свернули к краю обрыва над ручьем. Зима близилась, на скалах уже блестел серебряный иней, однако ручей замерзать не спешил. Его журчание заполняло тишину, которая казалась уже не столь напряженной.
— Что ж, — сказал Джейми, когда мы миновали загон для свиней, — надеюсь, Роджер Уэйкфилд окажется лучше нас двоих — меня и Фрэнка. А если нет, я на нем живого места не оставлю, — подмигнул он.
Неожиданно для самой себя я рассмеялась.
— Уверена, это поможет делу.
Джейми фыркнул. Достигнув подножья холма, мы молча повернули к дому. У самых дверей я остановилась.
— Джейми… Ты веришь, что я тебя люблю?
Он долго глядел на меня, прежде чем ответить. Луна высветила его лицо, углубив все черты, словно их высекли из камня.
— Ну, саксоночка… Если ты решила сказать, что не любишь — знай, ты выбрала не лучшее время.
Я слабо хихикнула.
— Нет, вовсе нет. Но… — Горло сдавило, и я поспешно сглотнула. — Я… я ведь не часто об этом говорю. Может, потому, что так воспитана. Я росла с дядей, а он хоть и заботился обо мне… Я понятия не имею, как ведут себя женатые люди…
Джейми вдруг легонько коснулся моих губ.
— В общем… Если я не говорю о своих чувствах — откуда ты о них знаешь?
— Я знаю о твоей любви, потому что ты здесь, со мной, саксоночка. Ты ведь на это намекаешь? Что он отправился вслед за ней, этот Роджер, значит, он и впрямь ее любит.
— Так не поступают из одной лишь дружбы…
Джейми кивнул, однако я, запинаясь, продолжила, желая, чтобы он осознал всю значимость поступка Роджера.
— Я тебе не рассказывала о переходе, потому что… ну, я не знаю, как вообще его описать. Но… Некоторые остаются там, в кругу камней.
Джейми застыл.
— Ты о чем, саксоночка?
— Я… я слышала их. Их крики.
Меня трясло: и от холода, и от воспоминаний. Джейми притянул меня к себе. Осенний ветер тряс ивы у ручья, и они сухо шелестели, словно дребезжа старыми костями. Джейми держал меня, пока дрожь не утихла.
— Холодно, саксоночка. Пойдем домой.
Он повернулся было к двери.
— Джейми?
— Да?
— Мне… мне надо тебе об этом говорить?
Он глядел на меня сверху вниз. Луна озаряла его голову нимбом.
— Не надо, — тихо сказал он. — Но если у тебя вдруг возникнет такое желание, возражать не стану. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Только не слишком часто — не хотелось бы утратить новизну ощущений.
В его голосе слышалась улыбка, и я не смогла не улыбнуться в ответ, пусть даже он меня не видел.
— Если изредка — это ведь не так уж страшно?
— Ага.
Я шагнула к нему и положила руки на плечи.
— Я люблю тебя.
Он долго-долго глядел на меня.
— Я рад этому, Клэр. — Пальцы нежно скользнули по моей щеке. — Очень рад. Пойдем в постель, я тебя согрею.
Крошечный загон для животных прятался в пещере под каменистым выступом, вход в которую преграждал частокол из необтесанных кедровых бревен, зарытых в землю на два фута и способных удержать самого наглого медведя. Сквозь открытую верхнюю половину двери лился свет, и розоватый дым рябью поднимался вдоль скалистой стены утеса.
— А зачем делать дверь из двух частей? — удивилась в свое время Брианна. — Лишняя работа…
— Животные должны видеть, что происходит снаружи, — пояснил ей тогда отец, надевая кожаный ремешок на деревянное крепление. Он взял молоток и встал на колени возле недоделанных ворот, чтобы закрепить петлю. — Так им уютнее.
Брианна не знала, уютно ли животным в загоне, но ей самой это место нравилось. Здесь было прохладно и сумрачно, пахло свежей соломой и травяным пометом. Удивительно тихий днем, когда его обитатели паслись на лугу, ночью или в плохую погоду загон превращался в надежное убежище. Однажды после заката Брианна проходила мимо и видела, как туманные облачка пара от звериного дыхания пробиваются в щели между древесиной и камнем — словно дышала сама земля, убаюканная осенью.
Сегодня было холодно, яркие звезды булавками висели в ясном небе. От дома до конюшни было всего пять минут ходу, но Брианна даже под плащом успела продрогнуть. Внутри в дальнем углу пылала маленькая жаровня, освещая пещеру не хуже фонаря у дверей.
Отец сидел, завернувшись в плед, на охапке соломы рядом с пятнистой стельной коровой. Та изредка мычала; ее белая морда выглядела чрезвычайно сосредоточенной.
Услышав шаги, Джейми вскинул голову и потянулся за кинжалом на поясе.
— Это я.
Брианна вышла на свет, и Джейми расслабился.
— Мама еще не вернулась?
Он знал, что Брианна пришла одна, и все же смотрел ей за спину, словно ожидая увидеть, как из темноты материализуется Клэр.
