— А что это ты тут делаешь? — поинтересовался он, глядя на скальпель, валявшийся возле кривого кохоша.
— А… Хотела корень нарезать, — отмахнулась я.
Джейми внимательно посмотрел на меня, потом на буфет, где лежал мой ножик для овощей, и выразительно поднял брови.
— Да ну? А я думал, ты этими штуками, — он кивнул на открытый ящик со скальпелями, — только людей кромсаешь.
Я непроизвольно дернулась, и Джейми крепче сжал пострадавший палец. Я зашипела от боли. Он ослабил хватку, при этом наградив меня хмурым взглядом.
— Саксоночка, ты какого черта тут затеяла? У тебя такое лицо, будто ты кого-то прирезала, а я застукал тебя над трупом.
У меня онемели губы. Я высвободилась и села, прижимая раненую руку к груди.
— Я… никак не могла решить, — неохотно призналась я. Не стоит ему врать, он все равно рано или поздно узнает правду.
— Что решить?
— Что делать с Бри. Надо выбрать самый безопасный способ.
— Для чего?
Он посмотрел на открытый медицинский саквояж, затем на скальпель, — и в его глазах вспыхнуло осознание.
— Ты собираешься…
— Если она сама захочет. — Я потрогала лезвие, залитое моей кровью. — Либо это, либо травы. Травы опаснее — могут начаться судороги, кровотечение… Впрочем, это не важно, у меня все равно их нет.
— Клэр… ты раньше этим занималась?
Подняв голову, я увидела на лице Джейми странное выражение, которого никогда не замечала прежде. В его глазах плескался ужас. Я положила руки на стол, чтобы скрыть их дрожь. С голосом, правда, ничего сделать не смогла.
— А если да — что тогда?
Он глядел на меня секунду-другую, потом опустился на скамью напротив, медленно, словно боялся что-нибудь сломать.
— Не делала, — тихо сказал он.
— Не делала, — подтвердила я. — Никогда.
Он расслабился и взял меня за безжизненно слабую руку.
— Я знал, что ты никого не можешь убить.
— Могу. Уже убивала, — прошептала я, глядя на столешницу. — Я убила своего пациента, ты же помнишь про Грэхема Мензеса.
Помолчав немного, он большим пальцем погладил мою ладонь.
— Думаю, это другое. Помочь умирающему, исполнить его последнюю волю… как по мне, это сострадание, а не убийство. И, наверное, даже долг.
— Долг?!
— Помнишь Фалкирк-Хилл и ту ночь, когда Руперт умер в часовне?
Я кивнула. Не смогла бы забыть даже при всем желании: темный холод тесной церквушки, завывание волынок и выстрелы; тяжелый запах мужского пота, оторопелое молчание и Руперт, захлебывающийся кровью на полу у моих ног. Он попросил Дугала Маккензи, своего друга и вождя, ускорить его кончину… И Дугал это сделал.
— Я думаю, в этом тоже долг врача, — мягко сказал Джейми. — Тебе не всегда удается исцелять раны — но ты можешь избавить человека от страданий… Как и клялась.
— Да… Клялась. Для меня это не просто клятва врача. Джейми, Бри моя дочь! Неужели ты считаешь, что я не обдумала все тысячу раз? Что не представляю, какой это риск? Джейми, я ведь могу ее убить!
Я выпутала из передника раненый палец.
— Вот взгляни, кровь не должна идти так сильно, порез не такой уж глубокий. Но я нечаянно задела сосуд! И с Бри может случиться то же самое. Джейми, тогда я не смогу ничего сделать! Она истечет кровью у меня на руках, а я буду беспомощно стоять рядом!
— Как же ты можешь вообще об этом думать?!
Глаза у него потемнели от злости. Джейми отказывался меня понимать.
Я судорожно вздохнула. Мне никак его не убедить, совсем никак.
— Потому что я знаю и другое, — тихо сказала я, опуская взгляд. — Я знаю, каково это — носить ребенка. Когда тело, и разум, и душа вдруг начинают меняться против воли. Когда ты вырван из привычной обстановки и лишен малейшего выбора. Я знаю, каково это, слышишь? Знаю!
Я сжала раненую руку в кулак.
— А ты, видит бог, знаешь и другое: что значит подвергнуться насилию. Хочешь сказать, если бы я могла вырезать из тебя воспоминания об Уэнтворте, ты бы не согласился? Наплевав на всякий риск?! Джейми, это ребенок от насильника!
— Да, я помню… — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Однако… Я понятия не имею, кто его отец, но, Клэр, у этого ребенка есть дед! Это дитя моей крови!
— Твоей крови? — эхом повторила я. — Ты так сильно хочешь внука, что готов пожертвовать дочерью?
— Пожертвовать, значит? Неужто это я задумал хладнокровное убийство?
— В «Обители ангелов» тебя акушерки не смущали; ты даже жалел тех женщин, которые обращались к ним за помощью.
— Тем женщинам не оставалось другого выбора. — Джейми вскочил и принялся расхаживать по комнате. — Их некому было защитить, они не смогли бы прокормить ребенка. Что еще им оставалась, этим бедняжкам? Брианна другая! Я не допущу, чтобы она голодала и мерзла, не позволю обидеть ее или ребенка, никогда!
— Дело вовсе не в этом! Если она родит здесь, то не сможет вернуться, — выдавила я. — Она не сможет, это ее убьет…
— И ты решила прикончить ее сама?!
Я пошатнулась, словно от удара.
— Просто ты хочешь, чтобы она осталась! — мстительно огрызнулась я. — Тебе плевать, что там у нее была своя жизнь. Если она останется — а еще лучше, родит тебе внука! — ты будешь просто счастлив, а до нее тебе дела нет!
Теперь уже вздрогнул он — и все же посмотрел мне прямо в глаза.
