Барабаны осени полностью

— Нет, есть. И ты не имеешь права ее заставлять…

— Что значит заставлять? — К щекам прилила горячая кровь. — Ради всего святого, ты думаешь, я хочу это сделать? Нет! Но черт возьми, у нее должен быть выбор!

Руки тряслись, поэтому их пришлось сложить вместе. Передник упал на пол, весь заляпанный кровью, как тряпки в полевом госпитале… напоминая о том, как ужасно мало у меня хирургического опыта.

Джейми испытующе жег меня взглядом. Похоже, сомнения мучили его не меньше моего. Он и впрямь переживал за Бри — и все же мои слова были правдой, и мы оба это знали. Прожив полжизни в одиночестве, ни разу не держав на руках собственного ребенка, он ничего не желал так отчаянно, как иметь дитя своей крови.

Однако остановить меня он не мог — и прекрасно это понимал. Джейми не привык ощущать себя беспомощным, и это чувство ему не нравилось. Он подошел к буфету и уперся в него кулаками.

Еще никогда я не была так опустошена, не нуждалась в его поддержке. Неужели он не понимает, что одна мысль о предстоящей операции наводит на меня ужас? Мне придется куда хуже, чем ему, потому что моя рука будет держать скальпель.

Я подошла сзади. Он не шелохнулся, и я легонько погладила его по плечам, слегка утешаясь хотя бы тем, что он рядом со мной, такой сильный и уверенный в себе.

— Джейми… — От пальцев на рубашке остались красные мазки. — Все будет хорошо. Поверь мне.

Наверное, я убеждала саму себя.

Джейми не двигался, и я обняла его за талию и прильнула щекой к твердой спине. Мне хотелось, чтобы он повернулся и тоже меня обнял, заверил, что все обязательно наладится… или по крайней мере, он не станет потом ни в чем меня обвинять.

Джейми и впрямь повернулся — чтобы оттолкнуть.

— Ты такого высокого мнения о себе, да?

— О чем ты?..

Он схватил меня за запястья и прижал к стене. Пальцы защекотала струйка крови из вновь открывшейся ранки.

— Думаешь, тебе одной решать — жить ему или умереть?

Джейми так крепко стискивал мне руки, что трещали кости, и я заерзала, пытаясь высвободиться.

— Не мне. Решать Брианне. И если она захочет — да, я это сделаю! И ты бы на моем месте сделал!

Я закрыла глаза, отгоняя страх. Джейми, конечно же, меня не тронет… Это же Джейми!

А ведь он и впрямь может мне помешать — если сломает руку…

Он медленно опустил голову и прижался ко мне лбом, тихонько позвав:

— Клэр, посмотри на меня.

Его глаза были совсем рядом, я различала крошечные золотистые искорки в середине радужки, окруженной черным кольцом.

— Не надо… — чуть слышно прошептал он, отпуская меня, чтобы тут же развернуться и выйти из дома.

Я медленно сползла по стене и уселась на полу в ворохе юбок, чувствуя, как пульсирует порез в такт сердцу.

Ссора с Джейми здорово выбила меня из равновесия, поэтому я накинула плащ и отправилась бродить по горному склону, избегая тропинки, ведущей к хижине Фергуса и главной дороге. Упаси боже сейчас с кем-нибудь встретиться…

Было холодно и пасмурно, моросил дождь, без труда просачивающийся в переплетение полуголых веток. Висел густой туман; а если чуть похолодает, пойдет снег. Не сегодня, так завтра или через неделю… Скоро Фрейзер-Ридж будет полностью отрезан от долины.

Может, лучше отослать Брианну в Кросс-Крик? Решит она оставить ребенка или нет, там ей в любом случае будет безопаснее.

Я ковыряла носком ботинка слежавшиеся мокрые листья. Нет. Если цивилизация и имеет некоторые преимущества перед глушью, то не в этом случае. В Кросс-Крике никто не сумеет помочь Брианне, скорее уж наоборот: тамошние костоправы почти наверняка отправят ее на тот свет.

Что бы она ни решила, Брианна останется здесь, со мной. Я просунула окоченевшие руки под плащ и потерла их друг о друга, пытаясь согреть и вновь обрести гибкость пальцев, которая придавала мне уверенности в себе.

«Не надо», — сказал Джейми. Что не надо? Говорить Брианне? Делать то, о чем она попросит?

Клянусь Аполлоном врачом… не вручать никакой женщине абортивного средства… не делать сечения у страдающих… Однако Гиппократ не был ни хирургом, ни женщиной. Нет, к операции меня вынуждала не древняя клятва, а кровные узы, связующие мать и дитя.

Прежде я никогда не делала аборты, зато мне доводилось устранять их последствия. Если ко мне обращались с такой просьбой, я направляла пациентку к своим коллегам, хотя вовсе не была ярой противницей абортов, потому что слишком много видела женщин, которых рождение нежеланного ребенка лишало жизни как в прямом, так и переносном смысле. Если это и убийство — а это оно и есть, — то оправданное.

И в то же время я никак не могла решиться. Благодаря хирургическому опыту я чутко ощущала живую плоть — в том числе и комочек клеток в утробе матери. Положив руку на живот беременной женщины, я могла услышать биение второго сердца, проследить пальцами очертания конечностей и головы, внутренним взором увидеть змеиный завиток пуповины, в которой циркулирует кровь.