Индейцы — их было четверо, все мужчины — молча разбивали лагерь, не обращая на пленника ни малейшего внимания. Облизнув пересохшие губы, Роджер нерешительно шагнул к ручью, журчащему в паре ярдов под обросшей мхом скалой.
Он вдоволь напился, хотя от ледяной воды заныли зубы; с левой стороны они все шатались, а длинный порез на щеке опять закровил. Роджер плеснул водой в лицо, чувствуя странное дежавю — совсем недавно он пил и умывался в точно таком же ручье под изумрудным камнем.
Фрейзер-Ридж… Роджер уселся на корточки, и воспоминания легли на свое место в цельную и откровенно неприглядную картину.
Брианна, и Клэр… и Джейми Фрейзер. Внезапно образ, который он так отчаянно искал, вернулся сам собой: лицо Брианны с высокими скулами, ярко-голубыми глазами и длинным прямым носом. Только она стала старше, загорела до черноты, ожесточилась — а глаза налились убийственной яростью Джейми Фрейзера.
— Ах ты ублюдок… — пробормотал Роджер. — Чертова гребаная сволочь. Ты пытался меня убить.
Первоначальное удивление стремительно перерастало в гнев.
Теперь он вспомнил все: и поляну, и яркие медовые листья, и стоящего среди них мужчину, и наглого парня — а он-то кто такой, черт побери? И драку (Роджер с гримасой коснулся синяка под ребрами), и то, что было после, когда он лежал лицом в траве, не сомневаясь, что сейчас умрет.
Странно даже, что он еще жив… Мужчина вроде бы спорил с подростком: один горел желанием его убить, второй возражал, — но будь он проклят, если знает, кто именно, потому что снова получил удар и очнулся уже на лошади.
И вот куда его занесло… Роджер огляделся. Индейцы развели костер и установили на нем глиняный горшок. На Роджера никто не смотрел, но он не сомневался, что за каждым его движением следят.
Возможно, его отобрали у Фрейзера и того парня, но зачем? Скорее всего, Фрейзер сам отдал его индейцам. Для чего? Что с ним сделают?
Близилась ночь, тени под деревьями росли.
Попробовать сбежать? В ночном лесу? Куда? Единственный возможный вариант — вниз по склону. Индейцы потому и ведут себя так беспечно, что знают: никуда он не денется…
Стараясь не думать, чем вызвана их уверенность, Роджер встал. Сперва нужно решить более насущные проблемы, иначе мочевой пузырь вот-вот лопнет. Он с трудом принялся распускать завязки на штанах — опухшие пальцы совершенно не гнулись.
И все же он с облегчением выдохнул: руки пострадали не так сильно, как казалось. Отекли, конечно, но, судя по острому покалыванию, кровоснабжение восстанавливалось, и серьезных повреждений нет.
Однако облегчение тут же сменилось слепящим гневом, напрочь выжигающим боль и страх: на правом запястье Роджер увидел черный округлый синяк — отпечаток большого пальца, четкий, словно издевательская подпись.
— Убью, — пробормотал Роджер. Ярость бурлила в животе, он чувствовал во рту ее ядовитый привкус. Роджер посмотрел вниз по склону, не зная, в той ли стороне находится Фрейзер-Ридж. — Еще встретимся, ублюдок, — процедил он сквозь зубы. — Вы оба — ждите меня. Я вернусь.
Правда, будет это не скоро. Индейцы поделились с ним едой — каким-то тушеным мясом, которые они голыми руками доставали прямо из кипящего горшка, — но в целом по-прежнему игнорировали. Роджер пытался заговорить с ними на английском, и французском, и даже немецком (хотя знал всего-то пару слов), однако ответа не услышал.
После ужина его снова связали: скрутили лодыжки, а на шею набросили ремень, другой конец которого закрепили на запястье одного из похитителей. Одеяла ему не дали — то ли не сочли нужным, то ли запасного просто не было, — поэтому Роджер всю ночь дрожал от холода, пытаясь как можно ближе подобраться к затухающему костру и при этом не затянуть петлю на горле.
Он не думал, что заснет, но, измученный болью, вскоре вырубился. Сон, впрочем, был неспокойным, полным бессвязных кошмаров; Роджеру все время казалось, что его душат.
Следующим утром они отправились в путь. На сей раз Роджеру пришлось идти пешком: петлю на шее распустили, а вот веревка на руках другим концом теперь крепилась к лошадиной упряжи. Он изредка спотыкался, падал и вновь вставал на ноги, несмотря на ушибы и ломоту в костях. Было у него подозрение, что если он не поднимется, лошадь просто-напросто потащит его за собой.
Судя по солнцу, они двигались на север. Впрочем, это мало что ему говорило, ведь Роджер понятия не имел, откуда они начали путь. С другой стороны, вряд ли они далеко отошли от Фрейзер-Риджа — он был без сознания несколько часов, не дольше. Он смотрел на копыта лошади, мысленно прикидывая ее скорость. Входило две-три мили в час, такой темп он выдержит без особого труда.
Так, теперь ориентиры. Роджер не знал, откуда его забрали и зачем, но если он хочет вернуться, нужно запомнить дорогу.
Утес, футов сорок высотой, поросший косматой травой; с краю выглядывает кривая хурма с яркими рыжими плодами.
Они поднялись на вершину хребта, откуда открывался невероятный вид на соседнюю гору: в сверкающее небо вздымались три острых пика. Роджер запомнил, что левый выше других.
