Вопрос не застал меня врасплох. Я уже замечала, как у Джейми блестели глаза, когда он видел поля и зреющий на них богатый урожай, как он восхищенно и завистливо смотрел на лошадей губернатора.
В любом случае мы не можем вернуться в Шотландию прямо сейчас. Иэн — да, но не мы с Джейми. Из-за некоторых сложностей… Например, Лири Маккензи.
— Не знаю, — медленно сказала я. — Если забыть об индейцах и диких зверях…
— Пустяки, — перебил меня Джейми, слегка смутившись, — Майерс говорит, их можно избежать, если не лезть в горы.
Я еле удержалась, чтобы не напомнить про предложение, которое нас именно в горы и отправляло.
— Да, ты ведь помнишь, что я рассказывала? О революции? Сейчас 1767-й, и ты слышал разговоры за столом губернатора. Девять лет, Джейми, и начнется ад.
Мы оба пережили войну и понимали, что это не шутки. Я коснулась руки Джейми, вынуждая обратить на себя внимание.
— Я ведь уже была права… тогда.
Я знала, что случилось в битве при Каллодене, и рассказала Джейми о судьбе Карла Стюарта и его сподвижников. Увы, этого все равно не хватило, чтобы нас спасти. Эти знания породили двадцать горьких лет разлуки и призрак дочери, которую Джейми никогда не увидит.
Он медленно кивнул и коснулся моей щеки. Мягкий свет фонаря привлекал стайки крошечных насекомых, и они взметнулись, потревоженные движением.
— Да, ты была права, — тихо согласился Джейми. — Но тогда… тогда мы думали, что должны что-то изменить. Или хотя бы попытаться. А здесь… — Он обвел рукой невидимые за деревьями земли. — Это не мое дело.
Я отогнала насекомых от лица.
— Оно может коснуться и нас, если мы останемся.
Джейми потер подбородок, размышляя. Рыжеватая щетина отливала серебром в свете фонаря. Джейми — высокий, красивый, в самом расцвете сил, однако уже не молод, вдруг осознала я с неожиданной радостью.
Горцы рождались для сражений. Мальчики становились мужчинами, когда могли взять в руки меч и отправиться на битву. Джейми никогда не был безрассудным, но почти всю жизнь был воином, солдатом. В двадцать лет ничто не могло удержать его от схватки, и неважно, личной или чужой. Теперь же разум должен усмирить пыл. По крайней мере, я на это надеялась.
Здесь, кроме тетушки, которую он не знал, у Джейми нет никаких связей. Может, раз мы знаем о грядущем, лучше избежать беды?
— Это очень большая страна, саксоночка. — Джейми вгляделся в невидимую даль. — Покинув Джорджию, мы проехали столько миль, сколько не наберется в Шотландии и Англии, вместе взятых.
— Да, — согласилась я.
В Шотландии, даже несмотря на высокие скалы, спасения не найти. Здесь же все не так. Если выбрать уголок поукромней, то вполне можно скрыться от всевидящего ока бога войны.
Джейми с улыбкой склонил голову к плечу.
— А ты, саксоночка, станешь хозяйкой плантации. Если губернатор найдет покупателей для камней, то я получу достаточно и отправлю Лири все деньги, что обещал. А оставшихся хватит нам на хорошее местечко, где мы будем жить счастливо.
Он взял мою правую руку и нежно провел большим пальцем по серебряному ободку обручального кольца.
— Вдруг когда-нибудь я тебя всю увешаю кружевами да драгоценностями? — тихо сказал Джейми. — Я ведь никогда не мог тебе ничего подарить, кроме крошечного колечка да матушкиного жемчуга.
— Ты подарил мне куда большее. — Я сжала его пальцы. — Прежде всего Брианну.
Он чуть заметно улыбнулся, опустив взгляд.
— Твоя правда. Может, она и есть настоящая причина… чтобы остаться, в смысле.
Я притянула его к себе, и он устроил голову у меня на коленях.
— Это ведь ее родная страна? — Джейми обвел рукой деревья, реку, небо. — Она здесь родится и будет жить.
— Да. — Я провела ладонью по его волосам, приглаживая густые пряди, совсем как у Брианны. — Здесь будет ее родная страна.
Ни со мной, ни с Джейми такого не произойдет, и неважно, сколько мы здесь проживем.
— Я не хочу сражаться или подвергать тебя опасности, саксоночка. Но если я смогу сделать хоть что-то… построить хороший дом и оставить ей землю… — Он пожал плечами. — Я буду только рад.
Мы немного посидели в тишине, наблюдая за тусклым мерцанием воды.
— Я оставила ей жемчуг, — наконец произнесла я. — В конце концов, теперь это ее фамильная драгоценность. А мне ничего не надо, кроме кольца.
Джейми взял мои ладони в свои и поцеловал — сперва левую, на которой по-прежнему оставалось золотое кольцо Фрэнка, а потом и правую, с его собственным.
—
Подари мне тысячу поцелуев. Небольшая цитата из Катулла, выгравированная внутри кольца. Наклонившись, я подарила ему один из этой тысячи.
—
А потом еще тысячу.
Около полуночи мы пришвартовались у густой рощицы. Погода изменилась. По-прежнему стояла жара, однако в воздухе витало преддверие грозы. В подлеске то ли шелестели порывы ветерка, то ли суетились в ожидании бури крошечные ночные существа.
