Я даже не расслышала, как он оказался возле меня. Джейми присел на корточки рядом с открытым сундучком, не опуская пистолета и не сводя глаз со спорщиков.
— Не знаю.
Сзади по-прежнему доносились гневные возгласы, слившиеся в непонятный поток слов. Реальность сузилась до пациента в моих руках.
Я медленно осознавала, что рана, несмотря на весь ужас, не смертельна. После краткого осмотра я смогла предположить, что изгиб крюка прошел выше печени. Скорее всего, основательно задета правая почка, и вдобавок острие зацепило тонкую кишку или желчный пузырь. Однако это не убьет раба мгновенно.
А вот умереть от болевого шока он мог. На скользком от крови животе бился пульс, как раз над пробившей плоть сталью. Быстрый, но ровный, как барабанная дробь. Я чувствовала его кончиками пальцев. Раб потерял очень много крови — ее тошнотворный запах заглушал вонь пота и страха — и все же мог выжить.
Меня вдруг поразила мысль — я смогу его спасти!.. Вслед за этой мыслью последовал ворох других. Столько всего может пойти не так: например, раб истечет кровью, когда я извлеку крюк. А еще внутреннее кровотечение, отсроченный шок, разорванный кишечник, перитонит…
Во время битвы при Престонпанс я видела мужчину, пронзенного мечом. Та рана очень напоминала эту. На нее попросту наложили повязку, и мужчина каким-то чудом поправился.
— Нельзя допускать беззаконие! — разорялся Кэмпбелл, заглушая остальных. — Неважно, какие там у вас причины. Всех вас возьмут под стражу, не сомневайтесь!
Никто не обращал внимания на истинный предмет спора. Прошло несколько секунд… Пора действовать. Я коснулась руки Джейми, отвлекая его от спора.
— Если я спасу раба, его не казнят? — спросила я едва слышно.
Джейми быстро окинул взглядом спорщиков, оценивая возможность такого исхода.
— Нет, — мягко отозвался он и посмотрел на меня потемневшими от осознания глазами.
Он слегка расправил плечи и положил пистолет на бедро. Мне не помочь ему с выбором, как и ему не помочь мне… но он защитит меня, что бы я ни сделала.
— Верхний ряд, третья слева, — кивнула я на крышку сундучка, где покоились три ряда крепко закупоренных бутылочек с разнообразными лекарствами.
В двух был чистый спирт, в еще одной — бренди. Я щедро всыпала коричневатый порошок из корня в бренди и резко встряхнула. А потом поднесла горлышко к губам раба.
Его глаза остекленели. Я зачем-то пыталась в них смотреть, чтобы он меня увидел. Зачем?.. Я не знала. Даже когда наклонилась и позвала его по имени. Спрашивать, чего он хочет, было бессмысленно, я все решила за него.
Он глотнул. Раз. Другой. Побелевшие губы дернулись. Капля бренди стекла по коже. Еще вынужденный глоток, и шея расслабилась, голова потяжелела, оттянула мне руку.
Я закрыла глаза, прощупывая пульс за ухом. По телу раба пробежала дрожь.
Перед моим мысленным взором возникла страница учебника:
«Онемение. Покалывание. Зуд, как от укусов насекомых. Тошнота, боли в эпигастрии. Затрудненное дыхание, кожа холодная и липкая, бледное лицо. Пульс слабый и неровный, сознание остается ясным».
Все симптомы. Особенно боль в эпигастрии…
Одна пятнадцатая грана убьет воробья в считаные секунды. Одна десятая — кролика, за пять минут. Говорят, именно аконитом Медея хотела отравить Тесея.
Я старалась ничего не слышать, не чувствовать, не знать; остался лишь рваный ритм под пальцами. Надо отбросить от себя голоса, гомон, жару и пыль, запах крови. Забыть, где я и что делаю.
Оставить сознание ясным.
Ох, боже. У меня получилось.
Несмотря на глубокое потрясение из-за событий на лесопилке, Иокаста по-прежнему намеревалась дать званый ужин.
— Отвлечемся от грусти, — твердо заявила она и пощупала рукав моего муслинового платья. — Прикажу Федре сделать вам новый наряд. Девочка неплохо шьет.
Вряд ли празднество и новое убранство смогли бы меня развлечь, но я уловила предупреждающий взгляд Джейми и сцепила зубы.
Впрочем, времени у нас было мало, так что Иокаста решила попросту переделать свое старое платье.
— Как оно смотрится, Федра? — Иокаста нахмурилась, словно усилием воли могла вызвать в сознании мой образ. — Пойдет?
— Да, хорошо, — пробормотала служанка с булавками в зубах.
Она быстро воткнула три булавки в ткань, покосилась на меня, а потом сделала складку на талии и приколола ее еще двумя.
— Замечательно, — добавила Федра уже внятно. — Леди пониже ростом, чем вы, мисс Ио, и чуть тоньше в талии. А в груди побольше, — шепнула мне она с усмешкой.
— Да знаю, — с раздражением бросила Иокаста, расслышав служанку. — Разрежь корсет, сделаем вставку из валансьенского кружева на зеленом шелке… возьми лоскут старого халата моего мужа, цвет как раз подойдет. — Иокаста коснулась рукава с красивыми зелеными полосками. — И сделай вдоль разреза кайму из того же шелка — это оттенит грудь.
Длинные бледные пальцы прошлись по нужной линии, почти рассеянно зацепив кожу. Прикосновение вышло равнодушным, едва заметным, но я чуть не отшатнулась.
— У вас потрясающая память на цвета, — удивилась я, немного нервничая.
