— Рассказывала. — Джейми откинул с лица прядь волос, а затем посмотрел мне прямо в глаза. — Если я выберу эту жизнь… сможешь ли ты быть со мной и дальше, саксоночка? Наблюдать и бездействовать… Потому что мы бессильны, пока тетушка не умрет. И даже тогда вряд ли мы что-то изменим.
— Ты о чем?
— Она не станет освобождать рабов… зачем ей? И я не смогу их освободить, пока она жива.
— Но когда ты унаследуешь плантацию…
Я умолкла. Да, обсуждать смерть Иокасты ужасно… Впрочем, ей чуть больше шестидесяти, и, за исключением слепоты, она абсолютно здорова.
Тут я поняла, что Джейми имеет в виду. И правда, смогу ли я день за днем, месяц за месяцем, год за годом жить, считаясь рабовладелицей? Ведь притвориться, что все иначе, не выйдет, не выйдет утешать себя мыслью, что я лишь гостья, чужестранка.
Я прикусила губу.
— И даже тогда, — продолжил Джейми, отвечая на мою неоконченную фразу, — ты разве не знаешь, что рабовладелец не имеет права освобождать рабов без письменного разрешения Ассамблеи?
— Чего?! — уставилась я на Джейми. — Это еще почему?
— Плантаторы боятся вооруженного восстания чернокожих. Трудно их осуждать, — добавил он саркастично. — Рабам запрещено иметь оружие, за исключением рабочих инструментов, например ножей для подсечки деревьев. Есть законы о пролитой крови. — Джейми покачал головой. — Нет, Ассамблея не позволит огромной толпе негров свободно разгуливать по округе. Даже если хозяин решит подарить свободу хотя бы одному рабу и получит разрешение, этому рабу придется немедленно покинуть колонии… или любой получит право схватить его и вновь сделать рабом.
— Ты уже об этом думал, — медленно произнесла я.
— А ты нет?
Я не ответила, опустив руку в воду. Нет, о таком я совсем не задумывалась. По крайней мере, осознанно, ведь я не хотела становиться перед выбором, который возник передо мной прямо сейчас.
— Полагаю, это отличный шанс. — Собственный голос показался мне напряженным, чужим. — Ты встанешь во главе…
— Тетушка отнюдь не глупа, — довольно резко перебил Джейми. — Она сделает меня наследником, а не хозяином. Марионеткой. Да, тетушка будет прислушиваться к моему мнению, к советам, но принимать решения будет сама. — Джейми покачал головой. — Любила она мужа или нет — неважно. Теперь она здесь хозяйка и ни перед кем не отчитывается. А вкус власти пришелся ей уж слишком по нраву, чтобы так просто отдать лакомый кусок.
Он предельно точно описал характер Иокасты Кэмерон, а значит, и ключик к ее плану. Ей нужен мужчина, который вхож туда, где для нее двери закрыты, который будет решать вопросы с флотом и заниматься ежедневными делами обширного поместья, где Иокасте не справиться из-за слепоты.
И в то же время она не желала обзаводиться новым мужем: ведь он отберет у нее власть и станет указывать, что делать. Если бы Улисс не был рабом, то смог бы действовать от ее имени. Да, он может быть ее глазами и ушами, но не руками.
А вот Джейми в этом отношении идеален. Сильный, опытный человек, способный завоевать уважение общества, добиться послушания от подчиненных. Умеющий управлять землями и людьми. Более того, связанный с Иокастой узами родства и долга, то есть исполняющий ее приказы, но не имеющий реальной власти. Иокаста поработит Джейми своей щедростью и богатствами, и этот долг не придется отдавать, пока она не покинет мир земной.
В горле встал ком. Я безуспешно пыталась подобрать слова. Нет, я не выдержу такой жизни. Однако и другой путь для меня был закрыт — я не вправе просить Джейми отказать Иокасте. Тогда ему придется отправиться в Шотландию, навстречу смерти.
— Я не могу тебе советовать, что делать, — пробормотала я едва слышно за мерной работой весел.
Впереди показалась небольшая заводь — огромное дерево рухнуло в реку, и весь мусор, плывший по течению, цеплялся за его ветви. Джейми направил лодку в ту сторону и отпустил весла, когда мы очутились в спокойной воде, а затем вытер со лба пот, тяжело дыша.
Ночную тишину нарушал лишь тихий плеск воды да скрип веток, задевающих дно лодки. Наконец Джейми протянул руку и коснулся моего подбородка.
— Ты — мое сердце, саксоночка, — мягко проговорил он, — а твоя любовь — моя душа. Но ты права, ты не можешь стать моей совестью.
Несмотря на все невзгоды, я вдруг воспрянула духом, как будто некая ноша свалилась с плеч.
— О, замечательно, — возрадовалась я, — иначе мне пришлось бы ужасно тяжко.
— М-да? — немного удивился Джейми. — Думаешь, я такой злодей?
— Ты самый лучший. Просто… представь, каково это — жить за двоих. Одно дело — дети, с ними приходится так поступать, и все равно это тяжкий труд. А другое — ты. Это неправильно.
Джейми молчал, отвернувшись.
— Ты правда думаешь, что я хороший? — наконец произнес он со странной, непонятной мне ноткой в голосе.
— Да, — твердо ответила я и добавила слегка шутливо: — А ты сам так не считаешь?
Вновь повисла долгая пауза.
— Нет, не считаю, — серьезно отозвался Джейми.
Я уставилась на него, потеряв дар речи.
