Едва ли Вера Вариола соизволит явиться сегодня в Малый Замок. Едва ли она вообще явится на этой неделе. Но исключать эту возможность никак нельзя, хозяйка «Сучьей Баталии» непредсказуема как сам Вельзевул.
Нет, подумала Барбаросса, уже привычно закидывая мешок с гомункулом за спину, звонить в Малый Замок никак нельзя. Ей нужно улучить момент, когда Котейшество вернется и перехватить ее на подходе, вот только сделать это будет чертовски непросто.
Ей надо подумать. Надо сесть, перевести дух и как следует подумать.
Барбаросса ощутила какую-то мысль, мятущуюся точно беспокойный демон, порядком мешающую обмозговать ситуацию. Мысль, которая все это время подспудно в ней сидела, но лишь недавно вынырнула на поверхность, забеспокоившись. Когда она подумала о Вере Вариоле, Гасте и…
Порция поджаренных саксонских колбасок.
Барбаросса ощутила беспокойное ворчание в животе, сопровождаемое желудочной резью. Ах, дьявол. За всей этой беготней она совсем забыла набить брюхо, а аппетит попросту не напоминал о себе. Зато сейчас, едва только возбуждение схлынуло, голод принялся основательно подтачивать ее, мешая мыслям бежать по нужной колее.
Единственная пища, что попала в ее желудок за сегодня — краюха посыпанного солью ржаного хлеба, которую она проглотила на завтрак, еще до рассвета, собираясь к занятиям. Сейчас же, если верить стремительно темнеющему небу, дело шло к пяти часам пополудни. Ей надо бы проглотить хоть что-нибудь — не потакая слабостям брюха, а запасая тело силами для следующих действий. На голодную голову можно наворотить херни, которая в силах ухудшить ее и без того неважное положение.
Что ж. Барбаросса решительно развернулась на каблуках, бросив смотреть на чадящую дымом будку. Решено. Раз она пока не в силах сунуться в Малый Замок, не будет большого греха, если она потратит четверть часа и обеспечит себе легкий ужин. Может, жратва придаст сил ее вялым едва плетущимся мыслям и сподвигнет их на бег.
Где здесь поблизости имеется пристойная харчевня?..
[1] Здесь: около 8 метров.
[2] Мартин Бехайм (1459–1507) — немецкий картограф и мореплаватель, участник экспедиции Диогу Канна к берегам Африки (1484).
[3] Здесь: примерно 1875 м.
[4] Ломбардский ритм — тип ритмического рисунка, распространенный в европейской музыке XVII–XVIII веков, чередование короткого ударного звука и долгого безударного.
ЧАСТЬ 3
В Броккенбурге всегда имелось до хера трактиров. Трактиров, харчевень, непритязательных уличных рестораций, закусочных на любой вкус и кошелек, а также кабаков, портерных и пивных, где тоже можно было перехватить хороший кусок. Иногда ей казалось, что в этом блядском городе трактиры растут сами по себе, точно вызревающие в каменном теле язвы. Вокруг одного только Малого замка их было шесть штук — на любой выбор, если не считать бакалейной лавки господина Лебендигерштейна, где тоже можно было сносно утолить голод.
Всякая шестнадцатилетняя пигалица в Броккенбурге может воспользоваться услугами любого из трактиров, ткнув пальцем в первую попавшуюся ей вывеску, почти ничем не рискуя при этом — ну разве что какой-нибудь пьяный мастеровой задерет ей юбку или слегка потискает в углу. Но раз уж судьбой предначертано тебе за какие-то грехи предков быть ведьмой, приходится подходить к этому вопросу с куда большей предусмотрительностью.
Первые три трактира, чьи вывески попались ей на глаза, Барбаросса вынуждена была пропустить.
Первый из них носил наименование «Чумная Длань», имел подновленную вывеску, основательную дверь и отсутствие блевотины под окнами — верный знак того, что здешняя кухня не несет опасности, а заведение пользуется популярностью. Вот только… Память, хоронящая в своих болотистых глубинах без остатка почти все ценные сведения, которыми снабжали ее преподаватели адских наук, но обладающая дотошностью старого архивариуса по самым непредсказуемым вещам, услужливо напомнила ей, что заворачивать в «Чумную Длань» не следовало бы. Этот трактир располагался в двух кварталах от замка «Добродетельных Стерв» и решением Большого Круга был отнесен к их владениям. Ее визит туда даже без оружия в руках наверняка будет расценен если не как посягательство на чужую территорию, то как злонамеренное вторжение, а это уже может вылиться в изрядные проблемы. «Добродетельные Стервы» никогда не искали ссоры с «Сучьей Баталией», однако они относились к младшим ковенам, тянущимся в шлейфе «Ордена Анжель де ля Барт», что делало их союзницами «бартианок» и естественными антипатками «батальерок».
Барбаросса, вздохнув, вынуждена была отвести взгляд от «Чумной Длани». Она никогда не мнила себя мастером дипломатических маневров, а визит на чужую территорию может быть расценен «стервами» самым неприглядным образом. Вплоть до обнажения ножей, стоит ей только переступить порог. Вера Вариола определенно не будет счастлива, узнав, что сестрица Барби в дополнения ко всем своим сегодняшним подвигам втянула ее в вендетту, спутав сложный расклад карт в тонкой политической игре, которая ведется в Броккенбурге днем и ночью испокон веков.
