Спустив тоненькие лямки красивого вечернего платья, под которым не оказалось бюстгальтера, она прикрыла руками обнажённую грудь. Верхняя часть платья соскользнула к талии. Все восторженно заулюлюкали. Её хахаль покраснел. «Ну и напрасно он так, у его девицы есть чем гордиться, а он раскраснелся. Может, он за себя переживает? Определённо этот номер уже лидер конкурса», — подумал Андрей, и оглянувшись, окинул зал взглядом. За соседними столиками никто не обращал ни малейшего внимания, на то, что происходило за большим банкетным столом в центре. Тем временем, Илья насыпал на левую выразительно приподнятую ладонью грудь щепотку соли, а между пышных полушарий своей дамы зажал дольку лайма. Она нежно улыбалась, глядя на присутствующих, словно позировала перед фотокамерой. Её кавалер суетливо готовился. Он неуклюже лизнул соль с её услужливой груди, а затем, выпив стопку текилы, уткнулся лицом меж её восхитительных «шариков». Компания дружно зааплодировала. После чего он артистично поклонился и помог ей с одеждой. Лиза бросила косой взгляд на Кирилла, и догадавшись по его лицу, что он уже готов, объявила следующими их с его моделью. Он был перспективным юристом и по своему жизненному укладу не способен на бесшабашные, необдуманные поступки, поэтому, для того, чтобы выдумать нечто оригинальное ему необходимо было время. Ксюша всегда выручала его в таких ситуациях. Она прошептала что-то ему на ухо.
— Чего вы тяните? — спросил Егор.
— Мне нужен стол, — пояснил тот.
— Ты, что задумал?
— Спокойно, сейчас всё увидите! — последний участник убрал со стола несколько приборов столового сервиза и позвал свою невесту.
Он уложил её на поверхность стола, и подняв нижний край блузки к груди, оголил её плоский живот с пирсингом в пупке. Затем, смастерил дорожку из соли на животе, заложив кусочек лайма за пояс её джинсов, и налил текилу в пупок. Чтобы лучше рассмотреть всё происходящее, за столом все поднялись. Он слизал соль, затем хлебнув текилы, закусил всё кусочком лайма. Публика ликовала, героем и победителем конкурса, несомненно, оказался Кирилл. Потом молодёжь пошла на танцпол и растворилась в энергичном танце, за столом остались сидеть две пары.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Роман спустился по лестнице со второго этажа и подошёл к стойке бара. Присел, и заказав себе ещё виски, невольно бросил взгляд на столик, где сидела Барби. Там заметно опустело, оставшиеся пары, не обращали друг на друга внимание и были заняты только своими половинками. Мажор и его блондинка пили коктейль. У него на дне коктейльного бокала «Martini Glass» плавала вишенка. Она отпила из своего бокала и поставила его на стол. А он допил свой, отправляя вишенку в рот. Девушка склонилась к нему, и прогнувшись, упираясь руками в его колени. Они слились в поцелуе. После чего она показала ему в своих белоснежных зубах вишенку, улыбаясь, протолкнула пальцем её в рот и провела им по своим губам. Он не смутился, словно она делала это для него каждый раз, а она улыбалась и жевала. Чувственность, которую пара демонстрировала, казалась наблюдавшему возбуждающей, сверхъестественно — утончённой, будоражащей его разум и плоть. Он отвёл взгляд в сторону и подметил, что бармен, едва заметно, тоже следил за ними. Роман с завистью смотрел на публичное проявление любовных ласк этой сексуальной малышки. Какие это были красивые чувства, думал он, немое обожание своего парня, но какое яркое и чувственное. Допив свой виски, он пошёл домой, по дороге — мысли стремительно сменяли друг друга. В голове, с удовольствием, кружилась увиденная в баре ночного клуба сцена. Он прокручивал её снова и снова, раз за разом, чувствуя, возникающие от интимных мыслей приятные ощущения. Смаковал детали девичьей игры, примеряя на себя самые сладостные мгновения. Всё, что вызывало в нём возбуждение…
Сырая осень полноценно вступила в законные права, распространяя свою слякоть над серым неряшливым городом. Осень выдалась хмурой и излишне дождливой. Для этого времени года такая погода была скорее закономерностью, чем неожиданностью. Анжела проснулась, когда Андрей ещё крепко спал, обнимая её за талию. Осторожно освободившись от его объятий, она села на край кровати и взглянула на него, спящим он выглядел таким ранимым и беззащитным, как ребёнок. Она подошла к окну, на улице завывал ветер. Рваный туман, словно застряв в косматых верхушках голых деревьев, совершенно не реагировал на его порывистое дуновение, снующее из стороны в сторону. По стеклу настойчиво барабанили капли дождя. Эти долгие и нудные дожди изматывали своей монотонностью, поселяя в душе уныние и мрак. А дома было тепло, уютно и спокойно. Присев на подоконник, она впала в раздумья — что же ей теперь делать? В то, что он скоро уедет, ей верить не хотелось. Им так хорошо вместе, что она будет делать без него? Она знала, что им предстоит тяжёлый разговор, но мыслей, как себя вести с ним не было никаких. Он словно почувствовав, что о нём думают, зашевелился и пошарил возле себя рукой.
