Бардазар полностью

– Швыряет его по всей Галактике… – задумчиво произнес Аллатон.

– Причем не через Дыры, – заметил Кожемяка.

А Станис Дасаль продолжал молча пить кофе. С тех пор, как Шерлок Тумберг покинул фрегат, Умелец чувствовал себя свободней, но все-таки без особой нужды в разговоры не лез.

Пока военный корабль шел от Лабеи к Земле, Стимс Дышкел поставил находившихся на борту фрегата в известность о том, что транспортник Ярилы Мурманского обнаружен в системе Менпархо – об этом ученому сообщили из Дальразведки. И к нему, опередив спасателей, отправился кто-то из членов экипажа оказавшегося поблизости рейсового дальнолета. Эти парни пробрались на транспортник – и тут он вновь куда-то провалился…

Вернее, не «куда-то», а в систему Тулунду. И опять исчез.

– Причем не через Дыры, – все тем же задумчивым голосом повторил Аллатон слова Кожемяки. – Интересный феномен… Надо будет обсудить это с Дышкелом. Кстати, далеко еще до Земли?

– Сейчас пройдем мимо Марса, – ответил командир фрегата, – а там рукой подать… О, Марс! Чуть не забыл! – Кожемяка, хлопнув себя по лбу, выскочил из кают-компании.

Маги и Умелец некоторое время пили кофе, а потом Аллатон, так и не утративший задумчивости, произнес:

– Как бы в третий раз их не выбросило на краю Вселенной… Родные будут волноваться…

– А я бы не прочь оказаться на краю Вселенной, – как обычно, пошел поперек Хорригор. – Неплохо бы вообще во всех ее уголках побывать… а тут никак не могу Союз до конца объехать: вечно что-то мешает!

Я бесконечно буду рад пути любому,

Но лишь когда конечен он и возвращает к дому.

Спиноза, как обычно, не забывал выдавать что-либо поэтическое.

– Хорошо сказано, – одобрил Аллатон. – Не теряете форму, Бенедикт.

– Это не мое, это я нашел у Алькора, – сообщил супертанк.

– Я годами дома не бывал, – все-таки не остался в стороне от разговора Умелец. – То в одно место занесет, то в другое. Годами! И ничего, живу нормально.

Аллатон укоризненно посмотрел на него:

– Странно, что вы этим, похоже, гордитесь. По-моему, гордиться тут нечем. У вас же есть родные?

Дасаль не ответил, только дернул плечом и чуть ли не втиснул свое блинообразное лицо в чашку с кофе. Кажется, слова главы пандигиев его задели.

А из воздушного разведчика раздались новые рифмованные строки:

Мой дом везде, где есть небесный свод,

Где только слышны звуки песен,

Все, в чем есть искра жизни, в нем живет,

Но для поэта он не тесен.

– Вот! – Умелец вынул лицо из чашки. – Везде! Наш длинноствольный поэт дело говорит.

– Это говорил Лермонтов, еще в Темные века, – внес ясность Спиноза.

– А как же, слышал о таком! – победоносно заявил груйк. – Беня Хипеж упоминал.

– А вот другой поэт Темных веков, Рябинин, говорил иначе, – продолжал супертанк.

Родительский дом, начало начал,

Ты в жизни моей надежный причал.

– Именно! – с напором произнес Аллатон. – Надежный причал! А что такое причал? Место, куда причаливают. И если потом и уходят, то все равно время от времени возвращаются.

Дасаль вновь дернул плечом и сделал вид, что смакует кофе. А супертанк каким-то странным голосом произнес:

– Хотел бы я побывать на Уралии. Прокатиться по Челябе, посетить завод… Родной дом как-никак…

– Да, родной дом это родной дом, – задумчиво покивал Аллатон. – Если он сохранился…

…Фрегат совершил посадку на том самом военном космодроме «Вознесенск», откуда недавно уходил в экспедицию транспортник Т-24СДР. Техники экозащиты основательно все проверили и, в отличие от своих коллег на Лабее, не стали устраивать возвращенцам карантин. Маги Умелец и Спиноза попрощались с экипажем и покинули борт.

Еще на подлете к Земле состоялся очередной разговор с Дышкелом. Договорились о том, что участники экспедиции прибудут в Лисавет своим ходом, а уже в Академии наук их встретят. Супертанк спокойно мог обходиться без экипажа, поэтому маги и Дасаль забрались в него и покинули космодром. Карта местности у Спинозы, разумеется, имелась, да и до столицы было рукой подать – так что до Лисавета добрались без проблем. И когда уже потянулись мимо разномастные, ласкающие взор своими формами здания первых городских кварталов, Станис Дасаль вдруг попросил Спинозу сделать остановку.

– Я здесь выскочу, – сказал груйк. – Мне с головастиками тереть не о чем, лучше в порт двину – и дальше заряжу по своей программе.

Маги не стали уговаривать его ехать в Академию – понимали, что Дасаль вовсе не горит желанием встречаться с учеными после всех дел, что он натворил на Гренделе.

– Там вроде мне премиальные положены, за выдающийся вклад и все такое, – продолжал Умелец. – Ну, и суточные, и прочее… Так вы за меня получайте и делите между собой, я обойдусь. И за консультации ничего брать не буду – пусть головастики считают это моим вкладом в развитие науки. Экономия, думаю, получится немалая. Так и передайте.

– Хорошо, передадим, – кивнул Хорригор.