– Все вы видели, что произошло здесь, как все случилось, – возвысил голос свой Галахад, – Знаю сего юношу с детских лет, он всегда был мне по нраву, но не думаю, чтобы кто-то мог здесь сказать, что Галахад бился с ним худо. Вы видели этот бой. Поскольку я – это я, должен еще добавить, что с радостью осушил бы чашу за то, чтобы он, –
Галахад указал на Ланселота, – остался среди нас. Но скажу все как есть, одну только чистую правду: он владеет палашом лучше, чем я, и он сильнее меня. Клянусь, Ланселот достоин рыцарского меча.
О том, что творилось в душе Гиневры, говорить излишне, да это и так станет ясно немного позднее. Но тут под звуки фанфар стоявший во главе своей свиты Артур выступил вперед и сказал:
– Подойди ко мне, Ланселот! Склони колено, гордец, не передо мной – перед Британией и богом, который поставил меня королем. Помни всегда: твой отец родился слугой, но он был храбр и разумен. Перед подданными моими, перед
Британией и перед богом повелеваю тебе: будь храбрым, но никогда не употреби во зло силу свою! Повелеваю тебе защищать слабых, для глупости стать бичом, для правого дела – рукою возмездия. Это слышал бог, над нами и в нас сущий, слышали мои рыцари и ты, Ланселот. Подымись же, теперь ты – рыцарь! Теперь будь настороже, господин
Ланселот! Огромна сия честь, но и ответственность тяжка.
Прими же рыцарский меч!
Жадно схватил Ланселот роскошные ножны, ведь для него это было напутствие, открывало дорогу к Дракону.
Низко поклонясь королю, он вырвал из ножен меч. И вот тут-то с трудом удержался от слез: он сжимал в руке собственный меч! Свой зазубренный в схватках, дорогой его сердцу клинок! Тот самый меч, с которым все эти годы был неразлучен, которым бился сейчас с Галахадом. Артур взглянул на него, и понял в тот миг Ланселот, сколь высок душой может быть человек, даже если выпало на его долю много неудач, да и славы немало, даже если досталась ему ветреница жена.
– Я давным-давно знаю, – тихо промолвил Артур, – что рыцарь ты истинный, только так всегда про тебя и думал.
Сейчас ты это доказал, Ланселот! Если и тебе не удастся…
зачем тогда жил я?!
Этот меч и был подарком Артура своему любимцу.
Поднял Ланселот сверкнувший на солнце клинок, показал его всем.
– За Артура! – вскричал он громовым голосом, – За
Артура и Британию!
Оглушительным эхом ответили ему дворяне и рыцари.
А Гиневра, зрелой красой блиставшая королева, возбужденная и растревоженная, всхлипывая, ожидала, дождаться не могла вечера… Так посвящен был в рыцари Ланселот.
После каждого большого турнира, особенно же в день посвящения в рыцари истинно достойного воина, устраивают по обычаю великое пиршество. Естественный и прекрасный то обычай, ибо великие минуты в жизни человека должны сделаться памятными навсегда, и каждый, будь то женщина или мужчина, жаждет веселья и со всеми разделенной радости. Вот почему, вернувшись на своем коне ко дворцу короля, Ланселот, наперед все предстоящее зная –
он уже насмотрелся вдосталь на подобные празднества, –
подозвал к себе главного конюха.
– Возьмите коня, почистите и обиходьте, – сказал он, соскочив наземь, – Пусть отдохнет хорошенько. Но седло не снимайте и оставьте на нем плащ мой, перчатки и меч.
Да, еще вот что, – бросил он вдогонку конюху, который, поклонясь, уже кинулся исполнять приказание, – отведешь его в стойло, но не привязывай, не то он взъярится.
– Но, господин рыцарь! Ведь конь ваш, коли мы его не привяжем…
– Не бойся, – хлопнул конюха по плечу Ланселот, – он и не шевельнется, пока голоса моего не услышит. Все ж четверть часа пусть постоит без седла, но потом заседлай вновь! Потому что, как только кончится чепуха эта, – знаком указал он в сторону дворца, – я тотчас и отправлюсь в путь. В полночь либо на рассвете. Все понял?
– Будет так, как ты сказал, господин Ланселот!
– Ну то-то, делай свое дело!.. Ступай! – шлепнул он по шее коня, и вороной, весело дохнув на него, потрусил в конюшню. Ланселот секунду смотрел ему вслед, а потом с юношеским упоением представил себе высокую минуту прощания, которая станет вершиной праздничного пира, –
минуту, когда отправится он наконец освобождать Мерлина, сразиться с Драконом.
В рыцарском зале, как всегда во время больших торжеств, пылали сотни факелов, на стенах развешаны были знамена и ковры. Каменный пол усыпали душистым сеном и полевыми цветами. На галерее музыканты перебирали струны лютен, пробовали, как звучат барабаны. Вдоль всех четырех стен зала выстроились воины с алебардами и трубачи с фанфарами, они застыли неподвижные, как статуи, глядя прямо перед собой, и лишь вполглаза – но зато с великим усердием – следили за главой музыкантов, дабы, когда вскинет он руку, быть начеку и по знаку его протрубить «внимание!» либо сыграть приветственный туш.
С шумом и громким говором входила в зал высшая знать королевства. Впереди всех шествовал Артур об руку с королевой, за ними, соответственно рангу, прочие важные господа. Под приветственные звуки фанфар Артур и
