Один военачальник Драконов выступил вперед и склонил голову пред грозным своим господином, показывая, что, если будет дозволено, хотел бы заговорить. Дракон милостиво кивнул.
– Рыцарь, – проворчал пес, – твои перчатки и плащ…
Ланселот беглым взглядом скользнул по чиновному псу и лежавшим в пыли рыцарским принадлежностям.
– Что мне до них?
– Тебе подарил их, – голос Дракона, до сих пор благожелательный, стал твердым как кремень, – Артур, могущественный король.
– Где теперь тот Артур…
– Они могут понадобиться тебе, доказать, что ты королевский воин и рыцарь, член касты. Не безумец же ты!
Ведь это доказательство, что ты Ланселот!
– Где теперь тот Ланселот…
– Тогда почему ты принял свободу, меч и коня?!
Впервые с начала этого несколько затянувшегося и, во всяком случае, сбивчивого и мучительного разговора
Ланселот обрел свой прежний тон.
– Потому что я сын Годревура. И хотя плащ действительно получил от Артура, но свободу – от отца моего.
Значит, она мне положена. И домой я не ворочусь, чтобы молчать, тая позор свой, либо врать про вас, что придется.
Возможно, Мерлин счел меня недостойным рыцарем. Теперь это все равно! Когда увидел я, что ты убил или в плену держишь Мерлина, который мог бы сделать людей счастливыми, когда увидел, как ты поганою тушей своей уселся на трон его… – Ланселот охрип от ярости. – Знай, я вернусь и перережу тебе горло, свинья!
Опустив голову в четырехпалые ладони, слушал Дракон разбушевавшегося рыцаря. Потом заговорил с непонятным спокойствием.
– Собственно говоря, почему ты хочешь убить меня?
– Потому что не человек ты! Потому что превратил людей в псов и в скот. Потому что подло напал на меня. На меня, Ланселота!
– Я вернул тебе меч твой.
– И я отблагодарю тебя. Ты заслуживаешь смерти на мужицких вилах, но в благодарность я убью тебя этим мечом!
– Ты? Один? Или вместе, – указал он на холмы, – с теми ничтожными тварями?
– А ты не бойся! Правда, когда мы встретимся вновь, придут со мною и эти
– Ну, слушай! – Дракон потерял терпение; он ударил лапой своей по черному камню и выпрямился. – Хочешь верь, хочешь не верь, но я тебя полюбил немного. Однако предупреждаю,
На голых и столь поразительно напоминавших морские волны холмах показалась странная маленькая фигурка.
Ланселот стоял к холмам спиной и только по лицам псов
Драконовых видел: там, позади него, что-то происходит.
Так как он не хотел спускать глаз со стоявшей перед ним почтенной компании, знать же, что делается у него за спиной, было нужно, Ланселот повернул коня своего боком. И увидел Дарка.
Дарк – тот, кто еще совсем недавно мычал будто вол и покорно признавал свое и земли своей рабство, – быстро приближался и с несказанными ужасом и радостью смотрел на застывшую перед ним группу.
– Господин Ланселот, так, значит, ты жив! Я высунул голову из песка и увидел – ты здесь.
Псы Дракона, явно подчиняясь инстинкту и свойствам, вколоченным в них муштрою, ощерив зубы и ворча,
– Сто-ой!
Хотя красавец конь достаточно знал хозяина своего –
своего бога, друга, товарища – и ему доводилось не раз слышать яростный вопль Ланселота, но такого рыка он не слыхал никогда! И потому чуть не сел он на задние ноги от страха и сердито фыркнул, оборотясь, на Ланселота, однако же тот не положил сейчас руку ему на холку, не погладил его. И конь, немного обиженный, но больше напуганный, сразу остыл.
– Скажи псам этим… – Голос Ланселота был уже тих и грозен, как воздух перед бурей, – …скажи им…
Дракон сделал знак, псы откатились, и Дарк, дрожа пошел вперед. Когда же увидел Дракона, хотел было пасть на четвереньки, но Ланселот смотрел на него, и он уже не посмел сделать это.
– Господин рыцарь…
– Ты храбрый человек, Дарк. У тебя хватило мужества прийти сюда. И если так, то узнай же еще, что между ним, –
указал он на застывшего Дракона, – и мною никогда, никогда дело не кончится миром! А теперь говори да остерегайся, дабы не унизился язык твой до трусости.
– Господин Ланселот, наши прислали меня, и очень их много. Они велели сказать, что любят тебя и ждут не дождутся назад. Все помнят Годревура и хотят, чтобы сын его был с ними.
– Ты желаешь поговорить с ним?
Дракон отрицательно качнул головой – но тщетно старался разглядеть Ланселот за проклятой его чешуей, о чем сейчас его мысли.
– Я не разговариваю с рабами. Я их убиваю. И это уже большая им честь.
– Ты слышал, Дарк? Выходит, мы уже добились того, что Непобедимый Властелин согласен собственноручно убивать вас.
Дарк хотя и вспотел от страха, но на ногах стоял твердо.
– Не понимаю слов твоих, господин рыцарь, – взглянул он на Ланселота.
– Не беда, друг. А теперь ступай. И не сомневайся: эти,
