Око за око, смерть за смерть! Натали говорила, что еще в начале нашей эры люди отказались от такого зеркального правила жизни. И тот, кто возвестил об отказе от адекватной мести, открыл новое время и собственным примером показал образец исполнения нового закона. Началась эра, в которой нормы морали все дальше уходили от норм закона. Право на месть, будучи незаконным, сопровождало общество постоянно, вовлекая в круги свои не только непосредственных виновников. Узаконенное столетие назад Право на Месть резко снизило уровень внутреннего противостояния в обществе. Серьезные преступления стали редкостью. И тем не менее, судьба ведет Ивана именно по этому пути! Ничего не поделаешь, придется доказывать, что он хоть на что-то способен.
Иван стянул с головы косынку, приготовился произнести формулу, обеспечивающую ему свободу действий и последующую скорую смерть. Именно смерть, ибо по-другому обойтись с Редом им не предусматривалось.
Ред сам не позволит ему обойтись с ним по-другому.
Косынка упала на пол, динамики снова захрипели, донесся неровный, с оттенком веселья, кашель. Затем спокойный и властный голос произнес:
- На борту яхты "Гандхарва" команда патрульного спасательного катера "Норд". Всем оставаться на своих местах, приготовиться к возможным маневрам. На борту вашей яхты чрезвычайная ситуация. Приборы "Норда" обнаружили сверхконцентрацию отрицательной психической энергии. Энтропия на данном участке континуума скачкообразно возрастает. Для волнений о жизни оснований нет. Начинаем локализацию очага возмущения.
"Какого очага? О чем они?" - спросил себя Иван и почувствовал, как пол уплывает из-под ног и рвется куда-то вперед. Падая на спину, он увидел, что откуда-то из стены возник высокий белокурый человек в оранжевой куртке спасателя и весело подмигнул ему. "Близнец... Веселые ребята..," - мелькнули слова и красная пелена отделила Ивана от остального мира.
Прошедшая миллионы космических миль туристская яхта "Гандхарва" с двумя тысячами экскурсантов на борту с опозданием на неделю от расчетного времени приближалась к предпоследнему пункту круиза, ко второй планете Системы. Планета имела множество прекрасных имен: Ушас, Эос, Венера, Иштар, Астарта... Впрочем, все имена звезды утренней зари перечислить едва ли возможно. Каждый народ давал ей своей имя, далеко не все имена сохранила история. А сохранившиеся меняли смысл, наполнялись новым звучанием. Со временем каждое из имен второй планеты окутывалось своим мифом, мифы сопересекались, создавая вокруг планеты непроницаемый ореол таинственности. Астрологическая связь с Венерой обещала чувственность и женственность, очарование и успех. По законам материального мира результатом действия таких обвораживающих качеств становились обольщение, любострастие, пресыщенность и извращенность земной любви, доведенной до абсурда. Ибо Пандора, открыв свой сосуд, оставила на дне его не надежду, а меру. Так небесная хранительница любви наказала свое земное отражение, преломленное неверными зеркалами сладострастия в миллионах несчастных судеб. Восхваляя одно, поэты кляли другое, забывая в пылу менестрельной страсти, что небесное и земное неразрывно соединены, что в любви и только в ней вырастает зерно измены, что именно любовь рождает всесильные роковые семена технологии секса. "Кама-сутра" древних индусов вобрала в себя все богатство противоречий, стремясь к достижению напряженной гармонии, подчинив низшее высшему. Но люди оставили себе из общего богатства только внешнюю, технологическую сторону, отбросив бездонность внутреннего содержания. Мера томилась, сокрытая на дне сосуда Пандоры. Чувственный порыв и вечный разум взаимоисключали друг друга. А природа возвращала забытое, введя непреложный закон-аксиому: удовольствие будет сопряжено со страданием. Кто того не понимает, тот счастлив в заблуждении. Но так называемое счастье кратко и быстротечно, как и сам мир человека, лишенного знания меры.
Сумрачные мысли Ивана, обозревающего растущую на экране Венеру, невольно касались и Натали, его отношений с ней. Ее все более веселое, даже временами игривое настроение почему-то настораживало, в нем виделась демонстрация будущего. Будто она ему пыталась навязать нечто свое, чуждое Ивану. Он сам заметил, что к концу круиза становится все более мрачен, склоняется к меланхолической философии с преобладанием темных тонов. Возможно, под влиянием Космоса. А может быть, сама жизнь приводит его к обобщениям и урокам, к выявлению корней и производных из быстротекущего. Во имя чего все? Разочарования и неудачи не проходят бесследно. Любая болезнь, пусть успешно преодоленная, оставляет след.
