А так же город покидали телеги, гружёные всяко разным. Прежде всего, контрабандой. Что поделать, если я такой мститель, что не хотел бы оставлять ничего ценного у своих врагов. Да, на моём месте, скорее всего, дворянин, мстивший обидчикам, ничего не взял, а лишь была совершена месть.
Вот только и я с несколько иными понятиями, а львиную долю отряда составляли действительные казаки либо те, которые живут ценностями казацкими. А где можно встретить казака, который оставил бы добычу на поле боя? И нынче, если принимать всё происходящее, как войну, а иначе нельзя, то трофеи не оставляют, их тянут за собой.
— Если что-то пойдёт не так просто, убей её! — давал я распоряжения, и делал это нарочито громко, чтобы Анфиса всё слышала.
— Я всё и так бы сделала, — зло прошипела рыжая змеюка. — Ты не оставляешь выбора! Но будешь ли доволен, что вынуждаешь меня быть с иными мужчинами? Разве же я не так хороша?
— Ты меня понял? — спрашивал я одного из бойцов, из картомоновских, игнорируя посылы Анфисы.
А то она верность мне блюла, шелашовка!
— Всё сделаем! — сказал боец.
— Анфиса, сделай то, о чём я тебя просил. И, мало того, что ты останешься в живых, я тебе дам ещё денег на новую жизнь, — сказал я.
В отношении Анфисы я предпочитал действовать и кнутом, и пряником. С одной стороны, я недвусмысленно говорил, что, если она не выполнит моё распоряжение, то будет мертва. С другой же стороны, я давал ей возможность уйти из города и начать новую жизнь. Обещанных мною тысячи рублей должно было хватить для неплохого старта. Но уже зная прелести и таланты Анфисы, я не сомневался, что мог бы её ещё увидеть на каком-нибудь балу в губернском городе. И тысячу рублей я, по сути и не давал. Я просто не забирал эти деньги, бывшие уже у рыжей до того.
— Алексей Петрович, вы действительно считаете, что нужно иметь дело с ростовским Иванами? — уже когда воин с Анфисой удалились, спросил меня Зарипов.
Нет, я не считал, что нужны были сколь плотные отношения с бандитами Ростова. Я лишь хотел предупредить их, чтобы они не делали опрометчивых поступков, не велись на посылы тех нанимателей и заказчиков, которые на меня зуб точат. Уверен, что весь криминальный мир вскоре узнает, что с Шабариным шутки шутить не стоит.
Надеюсь, что без конкретики, но все будут связывать именно со мной уничтожение самой крупной банды Ростова. Я не смогу замести следы так, чтобы вовсе не быть под подозрением. Я могу лишь сделать, чтобы у полиции не было доказательств.
И да, банда Ивана Портового была полностью уничтожена. Сейчас тела бандитов выводятся за город, чтобы именно там от них избавиться. Нельзя, чтобы в городе находили трупы. Юрисдикция полиции Ростова распространялась только на сам город, и то, что будет происходить за его пределами, в какой из речек будут наиболее жирные сомы, никого волновать уже не будет.
Гремели рынды, сообщавшие о пожаре, загорелся лесок рядом с домом, где была игра. И явно было не до того, чтобы кто-то обращал внимание на спокойно едущих людей из города. Три кареты, шесть всадников сопровождения, впереди ещё четыре телеги. Именно таким поездом я и выезжал из Ростова. Причём, я это делал последним, по плану все, кроме троих сопровождающих Анфисы, должны были уже покинуть город.
— Ты мудрый человек, Иван. Расскажи всё, как есть, и я честен буду перед тобой, убью, но мучить не стану. Это такие, как прихлебатели Понтера или ещё кто могут не знать, что у человека, если правильно спрашивать, всегда развяжется язык. Так что сохрани перед смертью хорошее настроение. А хочешь, так и водки прямо сейчас поставлю, если расскажешь обо всем, в чём замешан, — выдал я пространную речь, когда мы уже отъехали на довольно большое расстояние от Ростова и был сделан первый привал для завтрака и отдыха коней.
— Ты думаешь, что убьёшь меня сейчас? Нет ты не убил меня тогда, когда сжёг дом, когда сжёг мой кабак, когда убил моих людей. Даже, если я вернусь в Ростов, меня ждёт позор. Я перестану быть тем, кем был, — Иван задумался, ухмыльнулся. — Ты предлагал штоф водки. Давай её!
Я распорядился, чтобы принесли водку. Иван Портовый начал пить с горла, будто бы и не водку пил, а ключевую водицу. В какой-то момент я выдернул у него бутылку. Ещё не хватало, чтобы он напился до потери сознания и тем самым не смог ничего рассказать.
— Я скажу тебе только об одном, а дальше хоть пытай, хоть режь меня на лоскуты, — сказал изрядно захмелевший Иван.
Он, вероятно, подумал, что я буду спрашивать о его делишках, связи с контрабандой, всех тех тёмных в делах, в которых участвовал Иван и его банда. Не скрою, что мне это было также интересно, но я не собирался становиться во главе криминалитета или же заниматься тёмными делишками.
Так что того, что рассказал Иван, в целом, было достаточно. Да, заказали меня люди из Екатеринослава и, пусть напрямую Иван не знал, кто именно делал заказ, но я смог сопоставить факты и понять, что все ниточки тянулись к Кулагину.
