— Андрей Васильевич, вы просили прийти Тараса. Он здесь. Но стоит ли ему появляться в Губернаторском Доме? — опустив глаза, будто в чём-то виноват, спрашивал Беляков.
Кулагин уже было хотел сказать что-то гневное, но понял, что его помощник всё же прав. Пусть сейчас губернатора и не было на месте, все равно тут находился его помощник, еще та гнида, по мнению Кулагина. А вообще странные отношения были у вице-губернатора с Фабром. Они, вроде бы, не мешали друг другу, Кулагин даже поумерил свои аппетиты и не вмешивался в дела обустройства Екатеринослава, однако чуйка вице-губернатора подсказывала, что Фабр мог начать свою игру против своего заместителя.
Бросив взгляд на всё ещё не распечатанное письмо, которое Кулагин так и не решался прочитать, он всё же повелел привести Тараса.
Рослый мужик, бывший некогда унтер-офицером российской армии и дезертировавший по причине того, что устремился на похороны жены, и чтобы забрать своего малолетнего сына, намереваясь самостоятельно воспитывать наследника, стоял напротив Кулагина. От того самого унтер-офицера осталось только одно воспоминание, нынче же Тарас был поручителем вице-губернатора, одним из его исполнителей. На самом деле Тараса звали Иваном, но об этом знал лишь только Кулагин, ну и жена вице-губернатора. Елизавета Леонтьевна вообще знала на удивление слишком много.
Тарас уже давным-давно ушёл бы из-под вороньего крыла вице-губернатора, но у мужика был на руках четырёхлетний сын, в котором он души не чаял. Так что нельзя было Тарасу в тюрьму или на каторгу отправляться, как дезертиру. Невозможным считал мужик и побег, хотя мысли сорваться с места и бежать Тараса посещали часто. Но верил он, что руки Кулагина дотянутся хоть куда в России.
Были как-то мысли у Тараса о том, чтобы вырваться на Камчатку, а после на Алеутские острова или на Аляску, уж там точно Кулагин бы не нашёл, но будто пудовой гирей на ногах, не позволяющей бежать, был его сын. С ребёнком-несмышлёнышем в такие путешествия не отправляются, если только не хотят этого ребёнка уморить.
— Почему ты не решил вопрос с Шабариным? — строго спрашивал Кулагин. — Отчего молчишь, стервец?
Тарас смотрел на своего хозяина, но уже не затравленным взглядом, бывший унтер-офицер устал боятся. Бывало, что Тарас даже думал о том, чтобы найти какую хорошую семью да отдать туда Демьяна, сына своего. А самому сдаться властям. Пусть судят за дезертирство.
При этом нельзя было сказать, что Иван, сын Фрола, был праведником. Нет, уже имеются души загубленные, грузом повисшие на не до конца попорченной душе мужика. Мучался он этим своим «крестом», не мог более нести, но… нес, ибо не видел иного для себя пути.
— Скажи, Тарас, ты чем-то недоволен? Или судьба архитектора Садового так тебе нравится? — Кулагин привстал со стула и попробовал нависнуть над мужиком, но, учитывая габариты последнего, пугающей фигуры из него никак не вышло. — Почему, я тебя спрашиваю, до сих пор не решён вопрос с Шабариным? Когда эта девка будет валяться у моих ног и молить о прощении?
Тарас не стушевался, хотя лицом и показал, что он, вроде бы как, и боится гнева вице-губернатора. Исполнитель грязных дел Кулагина знал своего хозяина. Тут если не показать страха, то только больше визга будет, да и денег лишних не даст.
— Выкрасть её — не самое простое дело, — отвечал тогда бывший унтер-офицер. — Я уже ездил к поместью Шабарина, этот помещишка там устраивает что-то вроде военного лагеря. Посты, караулы, люди оружные. Будто бы воевать собрался с кем.
— А он и воюет! Только чем ты ему ответишь? — взъярился Кулагин.
— Убить прикажете? — простодушно, но лишь на вид, отвечал Тарас.
— Ты… в моём кабинете! Чтобы более таких слов не произносил! — тихо сказал Кулагин. — Мне нужно его раздавить, чтобы Шабарин приполз, молил о пощаде, чтобы он побирался в Екатеринославе и продавал свой последний костюм.
Глаза его всё ещё сверкали холодом, а губы будто сами собой, против хозяйской воли, расплылись в хищной улыбке.
— Так, ваше превосходительство, это уже не ко мне. Я же только если в морду, да выкрасть, — прибеднялся Тарас, бывший куда смекалистее, чем казался.
— Так выкради! — выкрикнул Кулагин.
— Могу ли я поступать по своему усмотрению и без пособников? — спросил Тарас.
— Поступай, как посчитаешь нужным. Мне только нужно быстрее! Ты у меня уже три года служишь? Понимаешь ли, что тебя, да и сына твоего, не станет, если только справляться не будешь с тем, что тебе поручают? Делай что хочешь, а Шабарин должен лишиться своей земли, но главное — приведи мне девку! — Кулагин небрежно повёл рукой, отпуская Тараса, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
— Сделай то, не знаю что, — прошептал себе под нос Тарас, когда уже через потаённую дверь выходил из Губернаторского Дома.
