Так что, для Чернышова быть вторым человеком в государстве, и при этом не отметиться великими делами, которые можно найти только во время Смуты, — вот та печаль, которая ввергала Александра Ивановича в сплин и уныние.
Александр Иванович взял колокольчик, вновь задумался, стоит ли вызывать своего помощника, но всё же решил, что можно кого-то и принять. Процесс ознакомления с европейской прессой был скучен, пока ничего существенного не произошло. Ну бои на улицах Парижа, ну венгры бунтуют, а австрийский император Франц Иосиф мечется и не знает, что делать… Все это уже было в прошлых номерах газет. Может, какой посетитель немного развеет однообразие.
Колокольчик прозвенел, моментально в дверях материализовался один из трех личных помощников Председателя Государственного Совета.
— Что там у меня? — с ленцой спросил Александр Иванович, потягиваясь в своём кресле.
Всё же годы брали своё, и периодически у Чернышова ломило суставы, впрочем, иных болезней также хватало.
— К вам на аудиенцию записан господин Арсений Никитович Подобаев, — начал зачитывать вероятный распорядок дня Председателя Государственного Совета его помощник.
— А этому что надо? — перебил своего помощника Чернышов.
— Он был с ревизией в Екатеринославской губернии, только прибыл, вот, прежде чем, доложиться своему начальству, просит Вас выслушать, — сказал помощник, прекрасно понимая, что говорить сейчас о других встречах и посещениях не стоит.
Антон Карлович Шнитке был одним из помощников Председателя Государственного Совета Александра Ивановича Чернышова. Но именно этот служащий более остальных был в курсе теневых дел графа Чернышёва. Другие помощники только догадывались о том, чем ещё, кроме государевой службы, может заниматься граф. Поэтому, когда возникали вопросы именно по теневой деятельности Александра Ивановича, то вперёд всегда пропускали именно Шнитке.
— Ну, пусть пройдёт, — пожав плечами, сказал Чернышов, всё ещё скучая.
Ну что может такого произойти в Екатеринославской губернии, что ревизор будет проситься на встречу с Председателем Государственного Совета? Однако, понимая, что Подобаев не совсем его человек, вместе с тем, занимается многими вопросами именно по поручению Чернышёва и его клана, Александр Иванович решил принять этого чиновника.
— Ваше сиятельство, — войдя в кабинет Чернышова, Подобаев поклонился и застыл у самой дверей.
В этом кабинете он был впервые. И раньше общение с графом было и без того волнительном и напряжённым, а сейчас сердце Подобаева стучало, как никогда ранее. Он прекрасно понимал свой социальный статус, положение, и что лишь некоторое стечение обстоятельств и вовсе позволяет ему общаться с сильными мира сего. Он ездит по губерниям и владеет информацией по состоянию дел, а так же… привозит оттуда деньги.
— Что же за спешка у вас, что вы упорно настаивали на встрече со мной? У вас две минуты, сударь, дела государственные ждать не могут, — строго, высокомерно, а по-другому было бы в понимании двух мужчин, неправильно, сказал Александр Иванович Чернышов.
— Я только недавно прибыл из Екатеринославской губернии, посчитал своим долгом доложиться вам, что там произошли некоторые события, возможно, нарушающее установленное положение дел, — начал говорить Подобаев.
На самом деле, Арсений Никитович не подчинялся напрямую Государственному Совету. Хотя теперь, после последних назначений, всё и все в Российской империи подчиняются Чернышову, кроме, конечно, венценосной семьи. Вместе с тем, ревизора причисляли к клану, который возглавлял Чернышов.
В России сейчас можно было бы выделить четыре основных «группировки». Одна — это и есть клан графа Чернышова, который сейчас в наибольшем фаворе и набирает силу, замыкая на себе немалое количество финансовых потоков.
Второй клан — Воронцовых. Михаила Семёновича Воронцова оттёрли от Новороссии, но чтобы он не начал агрессивно действовать, оставили ему некоторый досмотр за Новороссийскими территориями, за Малороссией, сейчас за Кавказом. Был ещё набирающей силу клан министра иностранных Нессельроде, который также немало влиял на императора и претендовал на материальные блага. Ну, и Орлов — начальник Третьего отделения.
Хотя Орлова нельзя было назвать главой клана, он все же, скорее, был главой именно Третьего отделения, но эта организация при Бекендорфе набрала столь внушительный вес и силу, что немало чиновников, даже аристократия, были под контролем Алексея Федоровича Орлова.
Хотя, у Третьего отделения были свои методы, когда в клан Орлова могли вступать без какого-либо желания, потому что боялись, что могут быть обнародованы махинации и другие преступления чиновников. Впрочем, шантаж и угрозы — это вполне нормальная тактика всех политических сил в России, да и во всём мире.
— Один молодой, ранее слывший повесой и жмотом, картёжник с заложенным имением… — Чернышов зло посмотрел на Подобаева. — Он устроил так, что Екатеринославская губерния ушла из-под нашего контроля? Вы сами в это верите?
