Семьсот шагов — это дистанция для опытного снайпера даже для XXI века. Что говорить, если у нас оптические приборы слабоваты. Однако в моём полку есть выделенные в отдельное подразделение четырнадцать стрелков, которые умели работать на предельно дальних дистанциях.
Оружие у снайперов — самое лучшее. Это винтовки «Энфилд» с глубокой доработкой в моих мастерских. Каждая пристреляна, у каждой оптика, стрелки опытные.
— Доложить по готовности! — приказал я Елисею, который сейчас командовал лучшими стрелками, как бы не всей этой войны.
Четырнадцать снайперов, а также Елисей, ну, и я с ними заодно, расположились на брустверах Малахова кургана. Работали мы лёжа, выставив свои винтовки на сошки. И уже даже по этому поводу я ощущал на своей спине удивлённые взгляды присутствующих офицеров, как и самого вице-адмирала. Почти никто, кроме нас, лежа не стрелял, о таких сошках не слышали.
— Готов. Поправка на три. Ориентир — большой камень. Первый справа мой! — командовал Елисей.
Так как первый офицер был целью моего протеже, то я взял от ориентира, камня, вправо.
— Вправо от ориентира — второй мой! — сообщил я стрелкам.
Посыпались другие доклады, бойцы распределяли цели. И целей было недостаточно на всех. Поэтому офицеров брали сразу два или три стрелка.
— Работаем по готовности! — сказал я, поправляя беруши в ушах.
Нужно всё-таки сделать грамотные наушники. А то, когда раздаются по соседству выстрелы, то беруши не очень помогают. А получить даже самую лёгкую контузию не хотелось бы.
— Бах-бах-бах-бах! — начали отрабатывать бойцы.
Я сделал первый выстрел, следом второй и третий. Первая попытка была неудачной, пуля вошла в землю метрах в десяти от цели. Но вот второй выстрел оказался точным. Магазинная винтовка позволяла иметь колоссальное преимущество.
— Цель поражена! Цель поражена! — посыпались доклады.
Чуть привстав, взяв бинокль, я посмотрел на результат наших действий. Из шести вражеских офицеров и солдат я не увидел никого, не поражённого пулей. Были раненые и сейчас нужно решение…
— Офицер от камня вправо три метра ранен. Елисей, возьми двоих и приведи мне его. Если получится, нет, тор сразу отступать. В бой не ввязываться. Остальным быть предельно внимательными и отрабатывать по противнику, если будет попытка офицера отбить, — приказал я под всеобщее молчание.
Правильно оценив обстановку, Елисей взял с собой двух бойцов, один из которых был наиболее рослым и физически развитым. Второй же был одним из лучших наших снайперов. Это был боец лет тридцати семи, который из чего бы ни стрелял всегда попадал в цель. Я уже в какой-то момент даже думал, что это какой-то супергерой затесался у меня в отряде.
— Безумие, — прошептал Нахимов, наблюдая за нашими действиями.
В сторону разгромленной группы противника устремилась другая группа врага, скорее всего, для эвакуации. Но не тут-то было. Мои стрелки стали без команды, по готовности, отрабатывать всех тех, кто пробовал подобраться к убитым и раненым врагам.
Стрелял и я, уже поменяв второй магазин. Нахимов стоял прямо «над душой», нависал надо мной, создавая тень. Я его не прогонял. Было не только желание, но и необходимость показать всё то, чем владеет мой отряд.
Это и мастерство дальней стрельбы, это и новейшее оружие, которого даже у врага нет. А также это и решимость убивать противника без каких-либо отсылок на честь, достоинство и что-то ещё… Причём я понимал, что могу быть даже нерукопожатным среди русского офицерства. Такие подлые в понимании современного офицера методы уничтожения противника многим кажутся нечеловечными, дикими.
Однако, когда наши офицеры поймут, что похожие на мою группу бойцы работают и со стороны противника, может быть, изменят своё мнение. Но сколько же должно погибнуть русских солдат и офицеров от прицельного огня английских стрелков, чтобы хоть немного поменялось понимание происходящего?
Эта война уже менее благородна, чем предыдущие. Рыцарства здесь нет, лишь подлость. Начиная с политиков-лгунов, заканчивая отдельно взятым вражеским солдатом, пришедшим не только бить русских, но и нажиться на нас.
Сейчас лишь холодный расчёт и рационализм играют роль. А ещё хотелось бы, чтобы и государь, и все русские чиновники поняли, что наступает эра войн, когда воюют не только солдаты и офицеры и матросы. Воюет конструкторская мысль. Пусть здесь нет Козьмы Ивановича, моего главного инженера и конструктора, но и он прямо сейчас воюет. Потому как мне удалось подстрелить уже двоих английских солдат и подранить одного офицера из той эксклюзивной винтовки, что была сделана Козьмой для меня лично.
Я, кстати, отписался ему, что, несмотря на проблемы с пружинами, магазинная винтовка показывает себя с хорошей стороны. Скорострельность, несмотря на недоработки, всё равно является преимуществом. Пусть пришлет еще, даже если в наличии только экспериментальная дюжина винтовок.
— Эко бегут быстро! — подал голос один из стоявших неподалёку офицеров.
