Анна Павловна, странным чутьём увидела, что для расширения её деятельности по вспомоществованию армии и флота настал очень благоприятный момент. И только по прибытию в редакцию главной газеты Российской Империи княгиня поняла, что не ошиблась.
— Так я правильно понимаю, что ты, братец, ещё не читал утренних газет? — даже с каким-то озорством спрашивала Анна Павловна.
— Что, Аннушка, опять Прохвост пишет? — заражаясь хорошим настроением от сестры, спрашивал император.
— Прохвост? А, да! Пожалуй, лучше и не скажешь об этом журналисте! — рассмеялась Анна Павловна. — Нынче он стал знаменитым. Ещё не приходило таких точных и искромётных заметок, как написал Хвостовский.
— Не скажи! Мне понравилось и то, как описал обстоятельства в Крыму Лев Николаевич Толстой. Ярко, будто бы побывал прямо там!
— В соавторстве с Хвостовским! — заметила великая княгиня.
Действительно, не успел Лев Николаевич Толстой прибыть в Крым для несения службы, как тут же был вычленен генерал-майором Шабариным. Лишь только пообщавшись несколько часов с молодым дарованием, иное дарование, правда, лет на пять старше, Хвостовский сразу же начал добиваться того, чтобы Толстого приписали к службе военных писателей.
— А ты слышал о том, что вокруг Шабарина… Да-да, всё того же… собирается целая когорта писателей и журналистов? И что нынче же чуть ли не каждый день будут выходить статьи о состоянии дел на войне? — сообщила новость Анна Павловна.
— Весьма любопытно, сестрица, — с нотками удивления отвечал русский Император. — Насколько я знаю, так не работают даже в Англии. Нужно будет поговорить с графом Орловым, дабы проследил…
— Николай, нет! — чуть ли не выкрикнула Анна Павловна. — Дайте им спокойно работать! Вот где-нибудь ошибутся, тогда и пусть граф разбирается.
Император только улыбнулся. В России, конечно, цензура есть, но точно не на патриотические тексты. А вообще такая журналистская кооперация была удивительным явлением, как и продуктивным.
Нет, Николай Павлович не был удивлён тому, что подобное объединение журналистов и писателей было создано. Он пока ещё не перестал удивляться, что имя Алексея Петровича Шабарина всплывает то в одной, то в другой ситуации.
Николай Павлович уже думал о том, что Шабарин удачливый и грамотный промышленник, раз построил большое количество заводов, начал строительство железных дорог, а на данном этапе очень деятельно помогает русской армии и флоту. И цены на оружие не задирает, даже, порой, отгружает в кредит.
Потом русский Император подумал, что Шабарин весьма неплохой администратор и чиновник. Всё то, что требуется для всех губерний Российской Империи, в Екатеринославской губернии исполняется чётко, без нарушений, тщательно выверено по бумагам.
Взять ту же самую картошку, которую повсеместно насаждают, но в Екатеринославской губернии она уже стала неотъемлемой частью сельского хозяйства. Более того, картофельные блюда, которые приходят из этой губернии, в том числе и в Петербург, становятся всё более популярными, особенно среди мещанства и небогатых дворян.
И когда уже стало понятно, что Шабарин весьма талантливый человек, Алексей Петрович начинает проявляться и в других ипостасях. Так, например, распространяемые в Петербурге песни, в том числе и о любви к Отечеству, к армии и флоту, сочинительства Шабарина. А теперь ещё и все лучшие и удачливые военные операции русской армии опять же не обошлись без этого человека.
— Мне пора перестать удивляться! — сказал русский Император, после того, как вызвал своего секретаря и повелел принести кофе с хлебом и колбасой.
— А я вот удивляюсь, что ты, брат, всё меньше внимания уделяешь своему здоровью. Как писал профессор Пирогов в своей последней статье: «Мы — это то, что мы едим!» Читал? Это же необычайный прорыв!
Анна Павловна, чаще всего бывшая собранной, последовательной собеседницей и расказчицей, в последнее время также могла переходить с одной темы на другую, уж больно много интересного происходило вокруг, даже если не учитывать фактор войны.
— Мне уже говорила э… — император Всероссийский было дело хотел назвать имя своей нынешней любовницы, которая более всего была впечатлена новыми открытиями профессора Пирогова, но сдержался. — Все уши проговорила… Все дамы об этом говорят.
— Да ты можешь называть, брат, всех дам, к коим пламенеет твоё сердце. Это для всех верноподданных ты у нас такой… верный семьянин. И правильно поступаешь, что скрываешь лямуры. Одобряю! — сказала Анна Павловна, хотела было продолжить уже эту личную тему, но в кабинет вошёл секретарь и двое слуг, которые быстро стали сервировать стол.
