Полковник стиснул зубы. Галлы вышли из войны, говорите… Первоначальный план рушился — противник оказался не так уж и не готов. Похоже, на заранее заготовленную ловушку. Нет, он, Антон Иванович Маскальков, не станет зазря класть солдатиков. Не тому его учил Алексей Петрович Шабарин. Подчиненных следует беречь в первую голову, а все остальное — можно отложить, если обстановка позволяет.
— Сигнал к отходу!
Но в этот момент земля содрогнулась от нового взрыва — это рванул пороховой погреб на старом турецком линейном корабле «Махмудие». Константинополь озарился багровым заревом, будто сам ад раскрыл свои врата.
Пожар распространялся из гавани на город. От взрывов пылающие головешки разлетались окрест, падая во дворы глинобитных домов и поджигая все, что может гореть. Доставалось кораблям и русской эскадры, но специальные пожарные команды были начеку.
Багровое зарево разорвало ночное небо над Золотым Рогом, осветив древние стены Константинополя зловещим мерцанием. Один за другим, словно в адском каскаде, взрывались пороховые склады в арсенальном квартале.
Грохот сотрясал мостовые, выбивая стекла в византийских дворцах. Над гаванью взметнулся столб пламени высотой с минарет — это сдетонировал главный арсенал. Полковник удовлетворенно кивнул. Заранее посланные им диверсанты все-таки смогли проникнуть в него.
Маскальков прикрыл лицо рукой от ослепительной вспышки. Горячий ветер донес до него запах горящей пакли, расплавленного металла и… жареного мяса. Где-то там, в эпицентре огненного смерча, горели живые люди — турецкие матросы, не успевшие покинуть свои корабли.
— Ваше превосходительство! — из дыма вынырнул адъютант, лицо которого было черным от копоти. На его мундире чернели прожженные дыры. — Разведчики докладывают, что будто бы сам французский генерал Боске ведет к нам в тыл целый батальон зуавов! Они уже переправились через Золотой Рог на каиках!
Полковник резко развернулся, сапоги его скользнули по луже растопленного дегтя. В уме молниеносно пронесся план города — узкие улочки, тупики, возможные пути отхода.
— Значит, они успели поднять резервы… — он стиснул зубы так, что хрустнула челюсть. — Передайте капитану Остервену: отход по запасному маршруту. Взвод прикрытия — на позиции у мечети Валиде.
В этот момент земля содрогнулась от нового, чудовищной силы взрыва. Где-то в акватории порта взлетел на воздух турецкий фрегат «Фейзи-Бахри» — старый, но все еще грозный корабль, на котором опять же наши диверсанты подожгли крюйт-камеру. Обломки мачт и такелажа дождем посыпались на крыши домов в квартале Фенер.
Константинополь пылал, как в апокалиптическом видении. Пламя перекидывалось с корабля на корабль, с склада на склад. В гавани образовалась настоящая огненная ловушка — горела даже вода, покрытая разлившимся из разрушенных цистерн с нефтью для пароходных топок. Где-то в этом аду оставались русские бойцы — те, кто не успел отойти к месту сбора.
— Ваше превосходительство! — обратился к Маскалькову Елисей, его лицо было искажено от горя. — Там, у причала… Это… это капитан Львов… Они его…
Полковник не дал ему договорить. Рванулся вперед, расчищая путь локтями, не обращая внимания на горящие обломки, падающие с неба. У деревянного причала, где еще час назад шла погрузка угля, лежало изуродованное тело. Только по ордену Святого Георгия на обгоревшем мундире можно было узнать Николая Семеновича Львова, тело которого они намеревались подобрать на обратном пути, но турки нашли его раньше.
— Башибузуки… Они подвесили его на крюк… Мертвого… Басурманы, одно слово, — мрачно проговорил Елисей. — Потом облили нефтью и подожгли. Мы подоспели, сбили пламя, хотя… Мертвому не больно…
Маскальков резко поднял руку, обрывая эту исповедь. Его глаза, отражающие пляшущие языки пламени, стали похожи на раскаленные угли.
— Соберите всех, кто остался. — Его голос звучал металлически ровно. — Пройдем через квартал Фенер, мимо греческой патриархии.
— Но там же…
— Именно поэтому. Они не ожидают, что мы пойдем напролом.
Где-то совсем близко раздалась пулеметная очередь — это зуавы Боске уже входили в порт. Вспышки выстрелов освещали их экзотическое одеяние: красные фески, синие куртки, белые гетры. Темнокожие шли, методично прочесывая каждый закоулок.
Полковник повернулся к своим бойцам. Его маскировочный плащ взметнулся, подхваченный горячим ветром, как крыло гигантской летучей мыши. В руке он сжимал необычный пистолет — новейший револьвер Луганской фабрики, заряженный разрывными пулями.
— Вперед! — его крик перекрыл грохот пожара. — За царя и Отечество! За павших товарищей!
Унося тело мертвого капитана, группа из двадцати человек рванула за ним в узкий переулок, где пламя еще не добралось до ветхих деревянных домов. Где-то сзади, у причалов, раздался новый взрыв — это сдетонировали бочки с порохом, оставленные намеренно.
