— Даст Бог, к лету на воду спустим, — сказал он. — Сами знаете, Алексей Петрович, пришлось вносить изменения в проект на ходу — в дополнение к паровым силовым агрегатам поставили усовершенствованные двигатели внутреннего сгорания, для чего пришлось установить цистерны для горючего, провели электрическое освещение, а также — электрические помпы, лебедки и многое другое. Станцию беспроволочного телеграфа и так далее…
— Превосходно, но в середине мая ледокол должен будет спущен на воду, — распорядился я.
— Да, но…
— Никаких — но! — Я поднял донесение капитана Иволгина. — Наличие золотосных жил на Аляске подтверждено, господа! Месторождение богатейшее. Осталось только пойти и взять его.
Капитан Артур Клэйборн пришел в себя от резкой боли в виске и ощущения ледяной сырости, просочившейся сквозь одежду. Он лежал на голых досках трюма в луже соленой воды. Руки были грубо стянуты за спиной пеньковым концом, ноги — ремнем. В полумраке, освещаемом единственным коптящим фонарем «летучая мышь», он различил силуэты других узников.
Морроу, его первый помощник, сидел прислонившись к бочке из-под солонины. Лицо шотландца было мертвенно-бледным, на груди темнело большое кровавое пятно, пропитавшее толстую шерстяную робу. Дыхание было хриплым, прерывистым. Рядом, скорчившись на ящиках, сидели доктор Элсворт и мистер Фок, тоже связанные. На их лицах застыли непонимание и растерянность.
— Морроу? — хрипло позвал Клэйборн, пытаясь пошевелиться. Боль пронзила череп. — Ты… жив?
— Пуля… — прошипел Морроу, с трудом открывая глаза. Голос был слабым, булькающим. — Зацепила ребро… но прошла навылет… Не… не смертельно… пока. Подонки… — Он скривился от приступа кашля, выплюнув кровавую слюну на грязный пол.
Случившееся вспомнилось с обжигающей ясностью. Вскоре после того, как русские отпустили их и пленников с «Ворона» со своего барка, Макферсон, этот проклятый змей, собрал вокруг себя самых отчаянных головорезов и неудачников — Барнса, здоровенного боцмана с лицом, изъеденным оспой, Кертиса — угрюмого артиллериста, молодого, амбициозного рулевого Мэтьюза. Мало того, они освободили боцмана Гаррисона и других зачинщиков мятежа на броненосце.
Макферсон говорил со всеми ними, тыча пальцем в раскинутую на ящике карту. Видать, живописал, как русские тайно вывозят золото из Британской Колумбии, пока их держат здесь, на севере, в ледяной пустыне. До слуха капитана «Персеверанса» долетели слова: «Одна шлюпка, быстрый рейд, разведка, добыча образцов, слава, гинеи от благодарного Комитета…», и он попытался пресечь это безумие, приказав разойтись по местам. Тогда Барнс, дыша перегаром, шагнул вперед, перекрывая своему капитану дорогу.
— Мы не твои щенки, Клэйборн! — зарычал он, и запах дешевого рома ударил Клэйборну в нос. — Мы не намерены тут подыхать за жалкие гроши, пока русские сундуки золотом набивают! Макферсон прав! Мы идем за настоящим сокровищем!
Клэйборн молниеносно выхватил револьвер из кобуры.
— Назад, Барнс! Это мятеж! На каторгу всех отправлю!
Его голос гремел, но в глазах Барнса и стоящих за ним бунтовщиков капитан увидел не страх, а остервенение отчаяния. И первым выстрелил не он. Резкий хлопок — и Морроу, бросившийся прикрыть своего начальника, вскрикнул и рухнул на палубу, хватаясь за грудь. И все завертелось. Крики: «Изменник!», «Бей их!», лязг металла, глухие удары. Кто-то из верных капитану матросов пытался дать отпор, но новые выстрелы быстро сломили сопротивление.
Бой шел не только на палубе, но и в надстройке. И когда оттуда показался ухмыляющийся Гаррисон с окровавленным ножом, Клэйборн понял, что и с офицерами, оставшегося у русских Дугласа Маккартура, сохранивших верность присяге, покончено. Капитан «Персеверанса» рванулся к Макферсону, чтобы расправиться с подстрекателем бунта, но тут страшный удар обрушился ему на затылок.
И вот он пришел в себя, а через минуту дверь трюма с громким скрипом отворилась. На комингсе, очерченный тусклым светом льющимся с палубы, стоял Макферсон, но это был не прежний говорливый «старый китобой». Это был другой человек — жесткий, сосредоточенный, с револьвером «Кольта» в руке. За его спиной маячили угрюмые силуэты Барнса и еще двух мятежников, их лица были возбуждены, глаза блестели лихорадочно в полутьме.
— Очнулись, капитан? — голос Макферсона был ровным, холодным, без тени прежнего панибратства и шотландского акцента. — Неловко вышло. Но ваши люди… они выбрали шанс на жизнь и богатство. Вместо позора и нищеты.
— Ты… подстрекатель! — выдохнул Клэйборн, тщетно пытаясь высвободить руки. Петли впивались в запястья. — Шпион! Русская гадина!
Макферсон лишь брезгливо усмехнулся.
