— Гадина? Возможно. Но я даю им то, чего вы и ваш проклятый Комитет дать не смогли — надежду. И реальное золото. Так, что тех, кто одумался, господа, прошу присоединиться к нашей команде. Остальные останутся в трюме. Вот только запасы продовольствия у нас ограничены. — Он повернулся к мятежникам, его тон стал командным: — Барнс, Кертис, Мэтьюз — со мной на шлюпку. Уокер, Дженкинс — остаетесь здесь. Следить за пленными и судном. Пистолеты заряжены? Если кто из них — он кивнул в сторону связанных — или их прихвостней попробует дернутся — стрелять без разговоров. — Его взгляд скользнул по окровавленной груди Морроу, который стонал, полуприкрыв глаза. — Сейчас пришлю корабельного врача, чтобы он осмотрел вас, мистер Морроу. Вы толковый моряк, жаль — не ту сторону избрали.
— Куда вы⁈ — сорвался испуганный крик у Фока. — Я с вами!
— Туда, где золото не мираж, мистер Фок, — отрезал Макферсон, повернувшийся было к выходу. — На юг. К холмам Горелого Яра. Вы сделали правильный выбор, мистер Фок. Нам нужен хороший минералог. Освободите его, парни… Остальные, ждите вестей. И… не искушайте судьбу…
Я прочитывал документы, что лежали передо мною, один за другим. Это были не отчеты сотрудников ИИПНТ об очередных испытаниях, не депеши моих агентов со всех концов света, не донесения бойцов «Щита Империи», не векселя, не долговые расписки, не запросы из министерств и департаментов — это были письма, чужие письма которые свидетельствовали как против их отправителей так и против получателей.
«Пламенник» выполнил мой приказ. Он добыл документы, изобличающие графа Чернышёва и канцлера Российской империи Нессельроде, как завербованных британской и французской разведками врагов России. Доказательств было более, чем достаточно. Оба осознанно вредили Империи — один на ниве государственного управления, другой — на дипломатическом поприще.
Из сих писем явствовало, что все началось с личной неприязни ко мне. Сначала меня в этих задушевных посланиях величали «провинциальным выскочкой», «этим екатеринославским Прометеем», «уездным анфан терибль». Затем, неприязнь эта перешла на мои нововведения. В письмах стали мелькать эпитеты «губернии России пропахли бездымным порохом», «от треска шабаринок у кобыл случаются выкидыши», «из-за этих его револьверов скоро опустеет Русь-Матушка…».
Как это уже не раз было в истории и не раз еще будет, на Западе заметили эти «остроумные замечания» в мой адрес, и когда во многом благодаря моим стараниям события Крымской войны стали развиваться не так как планировали наши враги, Босфор и Дарданеллы перешли под контроль Черноморского флота, освободительное движение на Балканах и Пиренеях получило новый импульс, польский мятеж был подавлен, а враг — отброшен от Петербурга, мои личные враги получили предложение, от которого не смогли отказаться.
Причем, вербанули Чернышёва и Нессельроде без особых выкрутасов — грубо и примитивно. Одного застукали за утехами, в православной стране мягко говоря, не принятыми. Второго запугали проблемами со здоровьем, предлагая чудесное исцеление в швейцарской клинике. И пошло, поехало. Сии сановники сливали государственные и военные секреты Империи целыми папками. Попутно пытаясь от меня избавиться.
Сначала тщились раскрутить историю с прижитым на стороне младенцем, для чего подключили с одной стороны Лавасьера-Левашова, с другой — Лопухина. Замысел втянуть меня в отдающую мистическим душком историю был, следует признать, неплохим.
Будь это все романом, пожалуй, иные чувствительные барышни в ужасе отбросили бы такую книжку, опасаясь читать ее дальше, но обезумевшая Шварц, чиркнув по глотке жандарма и проделав дырку в голове парижского содомита, не дала завершиться этому приключению, задуманным иностранными разведками финалом.
Тогда от более тонких методов, враги по обе стороны пролива Ла Манш, перешли к тактике террора. Теперь они не только хотели устранить меня физически, но и посеять в сердце императора страх перед моими проектами, напрямую связав убийства, совершаемые «Народным действием», с якобы недовольством подданных моими реформами.
«Щит» отбил эту атаку. Подзуживаемые британским резидентом Улиссом Андерсоном, Чернышёв и Нессельроде поняли, что отрабатывать английские фунты все равно придется, и принялись искать иные мои «уязвимые» места. В помощь им был завербованы старый князь Щербатов и действующий министр финансов Фитингоф.
Щербатов отвалился довольно быстро. Все эти шпионские игры оказались ему не по зубам. А Фитингофа заманила в «медовую ловушку» моя «Игла» и теперь он плясал под мою дудку. К тому же мои опережающие действия в операции «Золото Маккензи» спутали врагам все карты. Я намеренно вносил в эту историю с ледяным аляскинским Эльдорадо нотки истерической путаницы.
