Потому и день протекал без лишних эмоциональных качелей. Я сходил к Тяпкиным и уточнил, что там по продажам маменькиного гардероба. Идут продажи. Покупают, и задорого, и даже… Кулагина заглядывала и два платья купила. Но пока рано окончательно судить, все ли удалось. Как по мне, так мало рекламы. Поставить бы у магазина большой баннер с надписью: «Прямые поставки из Франции», так быстро найдутся покупатели. А то пока это сарафанное радио разнесет весть… Это о каком-нибудь пикантном скандале — моментально все узнают, а вот о платьях, то нет. Зачем соседке рассказывать, чтобы она тоже нарядилась во французское? Пусть на ближайшем приеме только одна красотка остается.
После пришлось встретиться с женщиной низкой социальной ответственности. Нет, я не собирался проверять уровень профессионализма местных жриц любви. Я должен был купить девицу для деля.
— Сударь, я готова была бы и без оплаты помочь вам, — едва войдя, ошарашила меня девица. — Вы же каким-то образом хотите насолить Молчанову, земскому исправнику?.
Во-первых, я ожидал встретить каких-нибудь… опошленных, распутных девок, которые ходят с голыми… разными частями своего тела. Встретил же я милую на вид девушку. Во-вторых, она строила предложения и фразы очень грамотно, я почти уверен, что у Марты, как представилась девушка, имеется даже какое-то образование за плечами. Гетера. Точно, это явно не проститутка, а гетера, с которой можно провести вечер и даже поговорить о поэзии, или о чем ином возвышенном, а уж потом, познакомившись поближе, предаться наслаждению.
— Исправник Молчанов — подлец. Так и есть, он избил мою подругу, она чуть не умерла. Нынче все еще дома, на ноги не встать ей, с переломами и синяками. Благо мне достался господин Жебокрицкий, — сжав ручки в кулачки, говорила Марта, а я уже положил второй серебряный рубль на столик, за которым мы разговаривали.
— И что Жебокрицкий? — ну чисто любопытство обуяло.
А вдруг у того, кто явно записался ко мне во враги, есть особенные извращения или предпочтения? Подобное же можно использовать. Вот, к примеру, ежели он мазохист, так на каком-то приеме можно рассказать о том, что, дескать, ученые доказали, что те, кому нравится боль при утехах интимного характера — не люди, ибо не владеют своим сознанием. И после обратиться к жабе: «А вы, господин Жебокрицкий, как считаете?» Ох, хотел бы я посмотреть на него.
— Ну, боль любит, или чтобы его рабом называли, может, содомит, или ещё что… — распалялся я, пытаясь выудить информацию.
— А месье знает толк в извращениях! — усмехнулась проститутка.
— Право слово, — рассмеялся я. — Увлекся. Так что? Ничего с ним?
— Почти что и ничего… два вздоха, два крика, и дальше пить водку, — вздохнула Марта.
Впрочем, это она уже сказала с улыбкой. Очевидно, Жебокрицкий всё-таки был, что называется, легким клиентом, а вот каких иных могло и достаться девушке за её же услуги.
Я не знаю, и почему мне с ней так легко говорить? Ни в коем случае общаться с дамочкой не следует, но когда о некоторых интимных, запретных темах можно поговорить открыто, это несколько располагает. Все же в будущем запретных тем меньше, и женщины более раскованы, причём вовсе и не обязательно, что при этом распущены.
— Ты будешь на суде? — спросил я уже напрямую.
— Да. Но кем? Заседания не публичные, — спросила Марта. — И еще, барин…. — Марта опустила взгляд, но тут же подняла его, распрямила плечи и произнесла твердо: — мне после этого не будет места в городе. Я же это понимаю. Тех сорока рублей не хватит, чтобы начать новую жизнь, даже с моими сбережениями. Мне еще сто рублей мадам отдать, чтобы выкупиться.
— И откуда ты такая взялась? — спросил я, продолжая удивляться рассудительности Марты.
— Из тех ворот, что и весь народ! Повидали б вы с моё, — сказала девушка, с виду совсем молодая.
— На земле же ты работать не будешь? А денег больше дать, у меня и будет, — сказал я, предполагая даже предложить Марте переселиться к мне в имение.
— У вас хватит смелости пойти против… сильных людей в губернии? — спросила с надеждой в голосе Марта. — Если не оставите меня, я хоть на земле, хоть… но более за деньги не лягу ни с кем. Обрыдло все это, мочи нет.
Я задумался. Почему-то сразу пришел в голову образ Кулагина. Создается впечатление, что именно этот чиновник — теневой хозяин города. И такая девица, как Марта, не может не быть в поле зрения такого дельца, как Кулагин.
— Тогда давай договоримся без денег. Ты сделаешь все, и отыграешь свою роль так, как если бы играла в Мариинском театре. После тайно, сразу же после суда, уезжаешь из города. Ждать тебя буду на почтовой станции в Якимовке. Лучше, чтобы ты сама меня там ждала. Крышу над головой обещаю, еду также. А дальше посмотрим, но ремесло свое забудешь. Вот мои условия, — сказал я.
— Согласна, — моментально выпалила девушка. — За таким ремеслом, барин, в очереди не стоят. А лишь берут, если это последнее осталось.
