Толстячок застыл и тут же растянул губы-сардельки в улыбке. Он слегка пошатывался, и я догадался, что фельдшер пьян. Да и от Прохора тоже несло перегаром.
— Осмотреть барина нужно, лошадь на дороге чуть не зашибла… опять этот дурак Кочубей…
Толстячок тут же сосредоточился и будто мгновенно протрезвел. Он завел меня в небольшую комнату и показал на диванчик:
— Ложитесь, Андрей Иванович.
— Я… Андрей Сергеевич…
Фельдшер приоткрыл плотные шторы, в комнате стало светлее.
— Где у вас болит?
— В грудине… и голова немного кружится.
Я прилег на диванчик и расстегнул рубашку. Фельдшер тревожно покачал головой, слегка надавил на грудь.
— Юшка была из носа?
— Что?
— Кровь текла?
— Нет вроде. Меня как ударила лошадь, я сразу сознание потерял. Очнулся уже в доме Матвея.
— Не больно, когда я давлю вот так?
— Нет. Только голова еще сильнее разболелась.
— Перелома ребер нет. Только сильный ушиб. И наверняка сотрясение мозга… — он внимательно заглянул в мои зрачки и выглянул в коридор:
— Аглашка, воды! И мой саквояж!
Через минуту в комнату вошла худенькая большеглазая девушка с кружкой и саквояжем. Фельдшер вытащил из саквояжа небольшой пакетик с порошком и размешал в кружке.
— Выпейте. И поспите немного, должно помочь. А если после сна голова так и будет болеть — тогда кровь пустим.
Он грозно посмотрел на девушку:
— Что стоишь, дура? Неси тазик с теплой водой, да хорошенько оботри барина!
Я выпил терпкое кисловатое содержимое. Несмотря на то, что фельдшер пьяненький, он почему-то внушал доверие.
— Мне, наверное, МРТ нужно сделать…– пробормотал я.
— Что, извините?
— Магнитно-резонансную томографию…
— Голова кружится? Провалы в памяти есть? Может галлюцинации?
— Доктор, я совершенно не понимаю куда попал…
— Завтра же напишу в участок на этого разбойника Кочубея. Давно уже по нему кандалы плачут… Надо же, какого интеллигента нам чуть не испортил… Рвать не тянет?
— Я у Матвея пол стакан сливовки выпил, чуть обратно не вышло.
— А вот это, батенька, очень зря. Крепче чаю пока ничего не рекомендую. Хотя бы неделю…
В комнату вошла девушка с тазиком.
— Что так долго ходишь, дура? — набросился фельдшер.– Раздень барина до пояса. Оботри лицо, грудь… как уснет — следи, глаз не спускай…
Девушка поставила тазик на табурете возле диванчика и помогла мне снять рубашку.
— Да ладно, не тяжелораненый…– пробормотал я.
Фельдшер кивнул и вышел.
Девушка старательно промокнула тряпицу, нежно обтерла мне щеки, шею и грудь.
— Тебя как зовут, красавица?
— Аглая. Из Березкина я, племянница Прохора Петровича. Барин, кто же вас так…
— Пустяки, до свадьбы заживет…
Девушка улыбнулась.
— Послушай, Аглая, а что тут вообще происходит?
Девушка насторожилась.
— А что не так-то, батюшка?
— Прямо девятнадцатый век какой-то…
— А какой же еще, барин…
Аглая нежно обтерла мои руки влажной тряпкой, а я и сам не заметил, как провалился в глубокий сон…
