— Хозяйство и вправду в долгах…– признался Прохор.– В прошлом году Гарин купил крепостных, а в этом году хочет еще часть лугов захрапастать… он уже предварительно договаривался с вашей покойной тетушкой. Барин, у вас есть только один надежный вариант, найти богатую вдовушку и жениться, чтобы объединить хозяйства и вылезти из долгов…
— Прохор, мы расплатимся с долгами и поднимем хозяйство. Попомни мое слово.
К нам быстро подошел высокий жилистый мужик лет сорока.
Увидев меня, он поклонился.
— Здравствуйте, барин.
— Это Платон Щукин, староста Новореченского…– сказал приказчик.
— Рад видеть вас, Андрей Иванович, в здравии и прекрасном расположении духа…– староста покашлял в кулак.
— Говори что хотел,– строго спросил приказчик.
— Вы бы пособили, барин…– староста показал на покосившиеся избы.– Нам бы гвоздей с пуд, домишки поправить… досок хоть повозку-другую, да пару новых плугов…
— Подумаем,– кивнул я.– Все что нужно — пишите и передавайте в поместье.
Староста даже слегка приоткрыл рот от удивления и поклонился еще ниже.
— И это… Кузьма Жидков кровлю чинил, да упал с крыши и ногу сломал… на пахотную не выйдет, фельдшер сказал месяца полтора пролежит.
— Вот бездельник! — рявкнул приказчик.– Андрей Иванович, надо Жидкову подать увеличить в этом году.
— Так человек и так пострадал…– удивился я.– Много у него ртов?
— Трое,– пожал плечами староста.– Можно было бы, конечно, и его жинку выгнать на пахотную, но она хилая, как бы ноги не протянула…
— Решим вопрос,– кивнул я.– Прохор, обеспечьте Кузьму Жидкова всем необходимым, пока он болеет…
Когда мы отъехали от села, приказчик недовольно пробурчал:
— Зря вы так с мужиками, Андрей Иванович… Нельзя их распускать…
— Послушай, дружище. Они тоже люди. Если человек сейчас не может работать и обеспечивать семью — обеспечьте крупой, мясом, мукой… возьмите из наших запасов.
— Сегодня один упал с крыши, завтра другой… всех не накормишь…
— Поменьше водку жри, скоро займемся настоящим делом…
Несмотря на то, что дела в поместье оказались в плачевном состоянии, Аглая подала на обед говяжий язык, жирные щи с большими кусками мяса, холодец и черную икру в тарелке, запарила большую кружку киселя.
Я трапезничал в гордом одиночестве. Прохор с Герасимом отъехали по делам в Антоновку, заодно узнать насчет гвоздей и досок.
Аглая приветливо улыбалась и постоянно спрашивала о здоровье, только вредная старуха Ефросинья злобно косилась и обходила меня стороной.
Я подумал, а что если появится настоящий наследник? Что тогда со мной будет? Съев только половину обеда, я выпил киселя и решил обойти двор. На конюшне на привязи стояла кобылка и огромный вороной жеребец, к которому я даже не осмелился подойти. На выгоне рябая корова лениво жевала сено.
— Барин! — окликнула Прасковья.– Я баньку истопила. Желаете попариться?
— Хотя бы через часок. Так брюхо набил, что лишний раз лень пошевелиться…
— Что же вы, в столице, совсем что ли отвыкли трапезничать? –рассмеялась женщина, сверкнув белоснежной улыбкой.
— А где банька-то?
— В конце огорода… Я тогда пойду еще дровишек подброшу…
Я обошел двор, обнаружив еще большой деревянный птичник с курами и десятком гусей. Огромный петух важно шагал, косо поглядывая на меня. За особняком тянулся огород. Уже поднималась картофельная ботва, грядки с зеленью, у забора низкорослые кусты малины и три раскидистые яблони. В конце огорода я приметил небольшую бревенчатую избу, из трубы шел дым. Наверняка это и есть баня.
Я присел на широкую скамью под яблоней и решил серьезно обдумать свое нелегкое положение.
