Бронуин тоже ощущала необычность времени и места. Ей следовало бы тревожиться за свой клан, но она знала, что Тэм ее не подведет и, может, людям станет спокойнее, если они не будут постоянными свидетелями войны, бушующей между ней и Стивеном. Но сейчас ей вовсе не хотелось воевать с ним. Она чувствовала себя, как никогда раньше: мягкой и женственной. Не нужно принимать решений, не на что злиться, нечего тревожиться, что Стивен ее враг. Сейчас они были равны.
— У тебя задумчивый вид, — заметил он. — Может, поделишься своими мыслями?
— Я думала о том, что в эту минуту счастлива. Я не испытывала ничего подобного, даже просто спокойствия, с тех пор, как умер отец.
Стивен улыбнулся, потому что она впервые не обвинила в убийстве его.
— Иди сюда, милая, и посмотрим, не сумею ли я сделать тебя еще счастливее.
Он не спеша раздел ее. Они извивались под пледом и смеялись, когда чей-то локоть задевал деликатное местечко. Как хорошо бороться, кататься по земле, смеяться, наслаждаясь друг другом и свободой!
Наконец Бронуин, уже узнавшая многие оттенки наслаждения, принялась целовать его лицо и шею, наблюдая игру лунного света на его коже.
Он провел ладонью от плеча к груди.
— Стивен, — прошептала она. Он продолжал гладить ее талию и живот. Его сила возбуждала ее, заставляла чувствовать себя маленькой, слабой, целиком в его власти.
— Ты так прекрасна, — улыбнулся он.
Но Бронуин знала, что это его слова, восхищенные взгляды заставляют ее ощущать себя прекрасной.
Он погладил внутреннюю сторону ее бедер и, когда она задрожала, медленно лег сверху. Она отдавалась ему свободно, беззаветно и беззастенчиво, а когда стала стонать и метаться, Стивен крепко поцеловал ее. Его, в свою очередь, возбуждало ее самозабвение, звуки, которые она издавала.
Они любили друг друга неспешно… пока Бронуин не впилась ногтями в спину Стивена, требуя большего. Потом изогнулась ему навстречу, и он взорвался в одном мощном выпаде. Она прижала его к себе, не желая отпускать, словно намеревалась всего вобрать в себя.
Они заснули, слитые в единое целое, покоясь в объятиях друг друга.
Бронуин проснулась первой. Стивен так крепко прижимал ее к себе, что ей не хватало воздуха. Взглянув на мужа, она подумала, как сильно он изменился за последние несколько месяцев. Куда девались бледная кожа и короткие волосы! Да кто бы теперь признал в нем англичанина?!
Она осторожно поцеловала его в щеку, вспомнив, как боялась первой одарить его лаской. Но этим утром казалось так естественно разбудить его поцелуями.
Прежде чем открыть глаза, он улыбнулся.
— Доброе утро, — прошептала она.
— Страшусь посмотреть, — сонно пробормотал он. — Неужели кто-то подменил мою Бронуин на дриаду?
Она укусила его за ухо.
— Ой! — завопил он, но тут же хмыкнул: — Клянусь, я не променял бы тебя ни на какую дриаду!
Он протянул было к ней руки, но она оттолкнула его.
— О нет, ни за что! Я хочу видеть нашего малыша.
— Нашего малыша? Предпочту остаться здесь и сделать своего собственного!
Но она решительно откатилась от него.
— Не уверена, что хочу испытать то, что испытала вчера Керсти! Давай же, кто быстрее окажется на вершине холма!
Стивен поспешно оделся, и только когда Бронуин была уже на вершине, он, услышав смех, догадался обернуться. Она размахивала его сапогами. Стивен велел Рэбу принести сапоги, и возня между собакой и хозяйкой дала ему время подняться на холм. Он вырвал у Бронуин сапоги и, как был, в чулках побежал к повозке и тихо сидел там, когда она вернулась.
— Доброе утро, — приветствовал он ее с таким видом, будто не встречал несколько дней. — Хорошо спала?
Она рассмеялась и полезла внутрь, где лежала Керсти.
Остаток дня прошел в трудах. Им было уже не до игр и не до смеха. Мужчины отправились охотиться, а Бронуин осталась ухаживать за Керсти и готовить. Ее поразило то ничтожное количество припасов, которое нашлось у супружеской четы: всего два маленьких мешочка с овсянкой, и почти ничего больше.
Она не хотела оскорблять Керсти, спросив, нет ли у супругов чего-то еще, и понадеялась, что где-то спрятана кое-какая еда.
Мужчины вернулись на закате всего лишь с двумя кроликами. Едва хватит на ужин.
— Стивен, — начала Бронуин, отводя мужа в сторону, — мы не можем сидеть на их шее. У них почти ничего нет.
— Знаю, — кивнул он, — но как оставить их одних? Доналд, по-моему, не знает, с какого конца стреляет лук. А дичь в этой местности уже распугана охотниками. Не знаю, что хуже — уйти или остаться.
— Жаль, что мы ничем не можем им помочь. Вот выпей. — Она протянула кружку.
— Что это?
— Керсти попросила меня сделать из лишайников и эля. Говорит, это лечит все на свете. Она все беспокоилась, чтобы вы с Доналдом не простудились.
Стивен пригубил горячую жидкость.
— А ты? Тревожилась обо мне?
— Может, немного о Доналде, но я знала, что ты сумеешь позаботиться и о нем, и о себе.
Он хотел было что-то ответить, но отхлебнул еще и оживился.
— Это действительно помогает! Даже голова перестала болеть.
— Я не знала, что у тебя болит голова, — нахмурилась Бронуин.
