Мы немного потолкались в вестибюле; Диана обменивалась кивками со знакомыми дамами, Мария прижимала к груди Атласа, чтобы он не пострадал от каблуков, шлейфов или колыхавшихся плащей. Дикки сказала, что доставит нам поднос с напитками, и удалилась. «Отнесешь наши накидки, Невилл?» — попросила Диана, указывая на гардероб, где двое служащих в униформе принимали плащи. Она повернулась спиной, чтобы я сняла с нее накидку, так же поступила и Мария, и я отправилась к гардеробу. По пути я остановилась, чтобы тоже освободиться от плаща, думая все время только о том, как вокруг красиво, и как хороша я сама, и еще — как бы не завесить плащами свои часы. У гардероба стояла очередь, я пристроилась к ней и от нечего делать стала разглядывать гардеробщиков, которые принимали у джентльменов плащи и выдавали номерки. Один был поджарый, с желтоватым лицом — наверное, итальянец. Второй был темнокожий. Когда я наконец добралась до перегородки и гардеробщик наклонил шею, принимая у меня одежду, я увидела, что это Билли-Бой, мой приятель из «Брита», с которым мы вместе курили.
Вначале я растерянно вылупилась на него, думая только о том, как бы улизнуть, пока он меня не разглядел. Но тут он потянул плащи, я их не выпустила, он поднял глаза, и я поняла, что он меня не узнает и только удивляется, почему я застыла на месте. Мне сделалось ужасно обидно.
— Билл, — сказала я, и он всмотрелся. Спросил:
— Сэр?
Сглотнув слюну, я повторила:
— Билл. Ты меня не узнаешь? — Я склонилась и понизила голос — Я Нэн. Нэн Кинг.
Билл переменился в лице.
— Боже! — промолвил он.
За мною вырос хвост, послышались выкрики: «Что там такое?» Билл взял наконец у меня одежду, повесил на крючок и выдал номер. Потом он отошел в сторону, ненадолго предоставив напарнику одному управляться с потоком плащей. Я тоже переместилась подальше от толпы, и мы, покачивая головами, остановились напротив друг друга по разные стороны перегородки.
Лоб Билли-Боя лоснился от пота. Униформа состояла из короткой куртки и дешевого галстука, то и другое алое.
— Боже, Нэн, как же ты меня напугала! Я решил, что ты — один из джентльменов, которым я должен деньги. — Он оглядел мои брюки, пиджак, волосы. — Что это ты затеваешь, почему явилась в таком виде? — Он вытер лоб и осмотрелся. — Ты здесь с агентом, Нэн? Участвуешь в представлении — так?
Я помотала головой и проговорила спокойным тоном:
— Билл, пожалуйста, не зови меня пока «Нэн». Дело в том… — Дело было в том, что я не обдумала, что ему скажу. Я поколебалась, но солгать Биллу было невозможно. — Билл, я сейчас не женщина, а мальчик.
— Мальчик?
Билл произнес это в полный голос, спохватился и зажал себе рот. Тем не менее пара недовольных джентльменов из очереди оглянулись на нас. Я отодвинулась от них еще дальше.
— Я сейчас мальчик, живу с дамой, которая обо мне заботится…
Тут наконец на лице Билли выразилось некоторое понимание, и он кивнул.
Тем временем итальянец уронил чью-то шляпу, и джентльмен заворчал.
— Можешь подождать? — спросил Билли и шагнул обратно, чтобы пособить своему напарнику с двумя-тремя плащами. Потом вернулся ко мне.
Итальянец скорчил кислую мину. Я покосилась на Диану и Марию. Давка в вестибюле немного рассосалась, они стояли, ожидая меня. Мария спустила Атласа на пол, и он цеплялся когтями за ее подол. Я перевела взгляд на Билла.
— Ну а ты как?
Уныло возведя глаза к небу, он поднял руку: на ней было обручальное кольцо.
— Для начала — я теперь женат!
— Женат! О, Билл, как я за тебя рада! Кто она? Наверное, Флора? Флора, наша прежняя костюмерша?
Он кивнул, так оно и было.
— Из-за Флоры я сюда и нанялся, — добавил он. — Она работает по соседству, в «Старом Мо», будет там месяц. Она, знаешь ли, — Билли внезапно смутился, — она по-прежнему в костюмершах у Китти…
Я вытаращила глаза. Очередь снова зароптала, итальянец снова скривился, Билл шагнул к нему, чтобы помочь с плащами, шляпами и номерками. Запустив пальцы в волосы, я старалась осознать услышанное. Билли женат на Флоре, Флора, как прежде, работает у Китти, Китти выступает в «Миддлсексском мюзик-холле». И меня от нее отделяют какие-нибудь три улицы.
И Китти, разумеется, замужем за Уолтером.
«Они счастливы? — хотелось мне крикнуть. — Она говорит когда-нибудь обо мне? Думает? Скучает?» Но когда Билл вернулся, еще более потный и заполошенный, я спросила только:
— Как… как номер, Билл?
— Номер? — Он фыркнул. — По мне, так неважно. Старому в подметки не годится…
Мы уставились друг на друга. Вглядевшись пристальней, я обнаружила, что у Билла наметился двойной подбородок и потемнела кожа вокруг глаз.
— Билл, ты идешь? — крикнул наконец итальянец. И Билл сказал, что должен работать.
Я кивнула и протянула руку. Отвечая на рукопожатие, он как будто снова заколебался и потом добавил скороговоркой:
— Знаешь, мы все очень расстроились, когда ты тогда сбежала из «Брита». — (Я пожала плечами.) — И Китти… Китти больше всех. Они с Уолтером каждую неделю давали объявления в «Эре» и в «Рефе». Ты их не видела, Нэн?
— Нет, Билл, не видела.
Он покачал головой.
