Русанов взял тетрадь. погладил обложку. Потом стал рвать и складывать листы в кучу. Поднес спичку. Вспыхнул костер.
— Не жалко?
— А еще говорят, что рукописи не горят. Оказывается, еще как горят!
—
— Ну, что, Максим Николаевич…
Полковник захлопнул папку.
— Будем считать, что вы успешно справились с этим делом. Пора вам заняться и более серьезным. Готовы?
— Так точно! Только вот, товарищ полковник, Иван Семенович, у меня по делу Русанова к вам убедительная просьба. Анатолий Русанов — несомненно, талантливый человек. Он ученый. И если он останется в науке, то сделает немало открытий, которые так нужны нашей стране, нашей советской науке. Здесь прошение профессора Тимофеева о том, чтобы вернуть его в университет и дать возможность закончить его. Это характеристика с места работы. Характеризуется положительно.
— Что ты от меня хочешь, Максим?
— Чтобы вы поговорили с нужными людьми, с секретарем райкома партии, ректором университета, и Русанова восстановили. Его место в студенческой аудитории, а не со шваброй на самоходке.
— А если он еще какой-нибудь фортель выкинет?
— Не выкинет. Мы должны его спасти для науки. Мы же не только караем, но и помогаем людям.
— Твои слова звучат убедительно. Но более всего меня убеждают твои глаза. Ладно! Я переговорю с кем надо. В конце концов, он уже наказан. И наверно, не раз покаялся в том, что натворил.
—
Анатолия Русанова восстановили в университете, который он закончил с красным дипломом. Потом была аспирантура, защита кандидатской и докторской диссертации. Он крупный специалист в области компаративистике, ученый с мировым именем, автор более чем десятка монографий, трех учебных пособий, более ста статей в авторитетных научных журналах. Работал профессором в одном из сибирских вузов, заведовал кафедрой, читал лекции. В 2013 году была опубликована его большая рукопись «Не предназначенное для печати». Издана она ограниченным тиражом. В массовые библиотеки она не попала.
