Начнем с ответа на вопрос: а почему Вакх — раздраженный? А потому, что откупщики повысили цены на вино и пиво, пьяных стало меньше, что, конечно, Вакха не радует, а огорчает и раздражает. Как граф Монте-Кристо, он намерен отомстить своим обидчикам. Орудием же мщения он избирает ямщика Елисея. Конечно, пьяная драка, которую учинил Елисей, Вакха обрадовала, но капрал потащил дебошира в полицию, взял его под караул. Вакху ничего не оставалось делать, как просить Зевса освободить Елисея — дескать, «всевышней волею Зевеса». Но, как оказалось, к Зевсу уже обратилась богиня плодородия Церера с жалобой на самого Вакха: по его милости крестьяне спились и сельское хозяйство приходит в упадок. Зевс дает указание Ермию собрать всех богов на Олимпе с тем, чтобы рассудить спор Вакха и Цереры, а потом уже освободить Елисея из-под караула.
Ермий в тюрьме наряжает Елисея в женское платье (замечательный сюжет с переодеванием, вспомним «Домик в Коломне» Пушкина) и переносит в Калинкин дом, где под арестом сидят распутные девки. Елисей, проснувшись, по простоте душевной думает, что он в монастыре. Начальница же Калинкинова дома догадывается, что перед нею особа отнюдь не женского, а напротив — мужеского полу. В особливой комнатке старушка-начальница выспросила у Елисея, кто он есть и отколе. Елисей все ей и рассказал и еще поведал о драке между зимогорцами и валдайцами за сенокос.
«Вперед, вперед, моя исторья». Начальнице полюбился детинушка Елисей, и она посулила ему:
Между тем суд на Олимпе помирил Цереру и Вакха. А дальше Майков снова возвращает читателя в Калинкин дом. Приуготовление начальницы к ночи любви с Елисеем слишком забавно, чтобы его описание не привести полностью:
Ан нет: ожидания начальницы и читателя обмануты. Внезапно появляется начальник стражи, который «дозором обходит владенья свои». Елисея в женском наряде опять арестовывают. Но тут его вновь освобождает Ермий, вручив ему шапку-невидимку (сказочный мотив оказывается очень кстати).
Елисей возвращается к начальнице и живет у нее и с ней несколько месяцев. «Но скука, вот беда мой друг!» Наконец Елисей, миссия которого — наказать откупщиков, покидает Калинкин дом и его начальницу:
Майков сравнивает Елисея с Энеем, а старушку-начальницу с Дидоной. После того как Эней покинул Дидону, она сожгла себя. Покинутая начальница поступает благоразумнее: она сожгла порты Елисея. Сумароковец Майков в данном случае пародирует ломоносовца Петрова, который в 1770 году напечатал свой перевод песни поэмы Вергилия «Энеида». Откровенная пародия на Петрова — в зачине поэмы Майкова. Сравним:
Итак, порты Елисея сожжены. Начальница мирится с начальником стражи.
