А что же Елисей? Из Калинкиного дома он прямиком в город и в лес. А в лесу уснул и пробудился он от женского крика. Женщину грабили воры. Елисей вступается за нее, а она — его жена. Теперь ее черед рассказывать. И она рассказывает о своих приключениях. А потом она уходит в город, а Елисей остается в лесу. Тут к нему является Силен и ведет его в дом богатого откупщика (в шапке-невидимке, конечно) с тем, чтобы он, невидимый, напился бы в откупщиковом погребе вволю. Выполнив поручение, Силен, естественно, возвращается к Вакху на небо. А Елисей «шел в комнату, попал в другую» — вместо погреба оказался в бане, где откупщик с женою парились. Прогнав их, Елисей «помылся в бане, / И вышел из нее в купеческом кафтане» (опять же в шапке-невидимке). Сначала он залез под кровать, а потом, когда началась гроза и откупщик встал, чтобы молитвой грозу отвести, Елисей залез на кровать к откупщиковой жене.
А дальше муж примечает странные движения жены и полагает, что это все проделки домового. Услышав, что откупщик хочет позвать ворожею, Елисей уходит из комнаты и снова ищет погреб — выпить-то по-прежнему хочется. Но вот погреб найден. Сколько вина! Какая радость! И бочки, и бутылки стремительно опустошаются. Вакх и свита трудятся вместе с Елисеем и, учинив в погребе разгром, направляются опустошать погреба у других откупщиков. В конце концов так поступать негоже. Зевс Елисея судит и — о свирепый рок! — бедолагу после кулачного боя отдают в солдаты.
Пересказывать такую поэму, какова «Елисей, или Раздраженный Вакх», — занятие неблагодарное. Ведь здесь важны сама манера повествования, сатирические зарисовки, шутки, забавные пародии, Впрочем, кто же мешает поэму Майкова почитать?
Пушкин поэму Майкова прочитал и вполне оценил ее веселость и остроумие. Он писал А. А. Бестужеву 13 июня 1823 года:
«Елисей истинно смешон. Ничего не знаю забавнее обращения поэта к порткам:
А любовница Елисея, которая сожигает его штаны в печи,
А разговор Зевса с Меркурием, а герой, который упал в песок
все это уморительно. Тебе, кажется, более нравится благовещение (имеется в виду поэма Пушкина „Гаврилиада“. —
«Старая записная книжка» П. А. Вяземского сохранила шараду, автором которой, возможно, был он сам. Разгадка шарады — «Май-ков». В целом же предложенные к разгадке стихи представляют характер дарования поэта XVIII века, незаслуженно забытого в веке XIX, и напоминают о его некогда знаменитой поэме «Елисей, или Раздраженный Вакх»:
Вряд ли можно сомневаться в том, что литературный предшественник Елисея — бузник Баркова, который в самом начале его оды представлен сразу же как хмельная рожа, забияка, рвач, борец, боец, пивака. Своего «тычков, пинков героя» Барков «узрел» «между кулашного боя». Герой Майкова Елисей, которому дается близкая к барковскому тексту характеристика, впервые появляется перед читателями в кабаке, где драки на кулаках нередки. Для Майкова, безусловно, это важно: Елисей сразу же «вписан» в точную топографию Петербурга, в известный питейный дом, в натуралистическое описание его завсегдатаев с привычными для них последствиями от кабацких разборок:
