С этим заключением, на наш взгляд, нельзя не согласиться. Мы можем только поблагодарить Г. Н. Моисееву за прекрасную работу о Баркове-издателе и редакторе. И еще, как нам представляется, мы должны поблагодарить Баркова за его труд, давший возможность не одному поколению русских читателей и писателей познакомиться с сатирами Антиоха Кантемира, впервые напечатанными на языке оригинала, то есть на русском языке, вполне оценить заключенные в них мысли и чувства, мастерство поэта XVIII века. Среди тех, кто читал Кантемира по изданию Баркова, были Ломоносов, Сумароков, Державин, Пушкин.
Белинский так отозвался о сатирах Кантемира:
«…В них столько оригинальности, столько ума и остроумия, также яркие и верные картинки тогдашнего общества, личность автора отражается в них так прекрасно, так человечно, что развернуть изредка Кантемира и прочесть какую-нибудь из его сатир есть истинное наслаждение»[250].
Слова Белинского «развернуть старика» стали названием книги О. Л. Довгий, вышедшей в свет в 2012 году. Подзаголовки книги — «Сатира Кантемира как код русской поэзии», «Опыт микрофилологического анализа». О. Л. Довгий предприняла попытку прочесть сатиры Кантемира сквозь призму более поздней русской поэзии, сквозь магический кристалл поэзии пушкинской. Это увлекательное чтение: увидеть в темах, мотивах, образах, словесных формулах и риторических приемах Пушкина их первоисточник — сатиры Кантемира. Исследователь задает вопрос «о степени знакомства Пушкина с творчеством Кантемира; чтобы иметь право хоть в какой-то степени предполагать диалог прямой, а не опосредованный, включающий различные промежуточные звенья (Ломоносов — Державин — Батюшков, etc)»[251].
Нам представляется возможным однозначный ответ на этот вопрос. Впрочем, О. Л. Довгий сама ответила на него в подготовленной к печати статье «К теме „А. С. Пушкин — читатель А. Д. Кантемира“» для сборника «А. С. Пушкин и книга» (выпуск 2-й). Да, Пушкин читал Кантемира; да, это мог быть прямой его диалог с поэтом-предшественником. В библиотеке Пушкина помимо книги «Сочинения князя Антиоха Дмитриевича Кантемира» (СПб., 1836) было то самое первое издание сатир Кантемира, подготовленное к печати Барковым и вышедшее в свет в 1762 году. Более того, Пушкин был внимательным читателем этой книги. Свидетельство тому — закладка (клочок бумаги), обнаруженная Б. Л. Модзалевским при описании пушкинской библиотеки между 22 и 23 страницами. На ней рукою Пушкина сделана запись: «Блудить т. е. блядить — вместо заблуждает или заблуждается…» (далее, как отметил Б. Л. Модзалевский, следует одно неразобранное слово)[252]. Запись Пушкина — не что иное, как пояснение к стиху второй сатиры:
То есть — но заблуждается наш ум, если мы станем опираться на одни только заслуги своих предков (о чем шла речь в предыдущих стихах второй сатиры). А вот знал ли Пушкин, что издание сатир Кантемира, которое было в его библиотеке, готовил Барков? Мог знать, если читал «Опыт Исторического Словаря о российских писателях» Н. И. Новикова, где впервые сообщалось об этой издательской и редакторской работе Баркова.
Переводчики — почтовые лошади просвещения.
Когда сегодня, в XXI веке, в разных жизненных ситуациях мы говорим: «Надо придерживаться золотой середины», то, как правило, не вспоминаем о том, что этой мудростью обязаны римскому поэту I века до нашей эры Квинту Горацию Флакку. А ведь именно ему принадлежит само словосочетание «золотая середина». В оде, адресованной свойственнику покровителя Горация Мецената Лицинию Мурене, поэт наставляет его так:
«Здесь, в оде, — писал М. Л. Гаспаров в своей блистательной статье о римском поэте, — Гораций влагает свою мысль в поэтические образы; а в одной из сатир он провозглашает ее в форме отвлеченной, но от этого не менее решительной (I, I, 106–107):
Затем исследователь справедливо замечает:
