Эти стихи не были опубликованы при жизни Ломоносова. Они впервые увидели свет в 1784 году в «Собеседнике любителей российского слова, содержащем разные сочинения в стихах и прозе некоторых российских писателей». Являясь переложением известного стихотворения древнегреческого поэта Анакреона «К цикаде», стихи Ломоносова автобиографичны. Последняя строка «Не просишь ни о чем, не должен никому» не имеет аналогии в оригинале. В ней тоска великого ученого по независимости, усталость от постоянной необходимости просить, и просить безуспешно о привилегии для Академии, для Академического университета, в ней тяжесть от материальных обязательств, связанных с его проектами.
4 апреля 1765 года Ломоносов умер в возрасте пятидесяти четырех лет. Он был похоронен на кладбище Александро-Невской лавры. Похороны отличались необыкновенной пышностью: присутствовали знатные вельможи, высшее духовенство. Можно не сомневаться в том, что Барков пришел проститься со своим учителем.
Можно не сомневаться в том, что Барков по-христиански помянул своего учителя, не раз «подъяв к устам признательную чашу».
На следующий год на могиле Ломоносова был установлен памятник из каррарского мрамора, заказанный канцлером графом Р. И. Воронцовым в Италии. Приходил ли Барков на могилу Ломоносова? Кто знает… Со смертью Ломоносова его ученик лишился покровителя. В 1766 году Барков был «отрешен за пьянство и худые поступки от Академии».
Смеяться, право, не грешно!
Над всем, что кажется смешно.
О Сумарокове сохранилось много анекдотов, в них высмеивались его чрезмерно высокая самооценка и непомерное авторское самолюбие. Один из анекдотов представляет Сумарокова в беседе с отцом. Сын по сути крайне непочтительно, но остроумно публично заявляет о том, что он умнее батюшки, заслуженного воина, участника Северной войны:
«Однажды, на большом обеде, где находился и отец Сумарокова, Александр Петрович громко спросил присутствующих:
— Что тяжелее, ум или глупость?
Ему отвечали:
— Конечно, глупость тяжелее.
— Вот, вероятно, оттого батюшку и возят цугом в шесть лошадей, а меня парой.
Отец Сумарокова был бригадир, чин, дававший право ездить в шесть лошадей, штаб-офицеры ездили четверкой с форейтором, а обер-офицеры парой. Сумароков был еще обер-офицером…»[328]
В других анекдотах, в ситуациях, когда случайные собеседники не замечают его творений или же выражают несогласие с его мнением, Сумароков выглядит вздорным, нетерпимым, даже жалким и, конечно же, смешным.
«На другой день после представления какой-то трагедии сочинения Сумарокова к его матери приехала какая-то дама и начала расхваливать вчерашний спектакль. Сумароков, сидевший тут же, с довольным лицом обратился к приезжей даме и спросил:
— Позвольте узнать, сударыня, что же более всего понравилось публике?
— Ах, батюшка, дивертисмен!
(В театре вслед за трагедией шел танцевальный дивертисмент, который с трагедией никоим образом не был связан, так что похвалы спектакля к трагедии Сумарокова не относились. —
Тогда Сумароков вскочил и громко сказал матери:
— Охота вам, сударыня, пускать к себе таких дур. Подобным дурам только бы горох полоть, а не смотреть высокие произведения искусства! — и тотчас убежал из комнаты»[329].
