Градус агрессии стал зашкаливать и часто проявлялся вот в таких вот разбитых стаканах, оторванных трубках уличных телефонных автоматов, раскуроченных детских площадках и просто обилия разбитых бутылок, окурков и отборного мата на каждом углу. А ведь буквально ещё вчера даже слово «секс» говорили тихо и на ушко друг другу, и девочки заливались краской, когда слышали его. Мне было уже лет 14, когда мама мне дала бледную копию брошюры «Всё про секс от 3 до 12 лет», где описывалось, как встретились тётя Таня с дядей Геной, и вот у них случилась любовь, и вот, мол рассказывается в примитивной форме, что же такое этот мистический секс, которого в СССР по факту якобы и не было. Я полистал её для приличия и подумал, что лет может в шесть, как раз до моего похода в первый класс, она быть может мне бы и понравилась, но сейчас в 14 лет, это как то всё выглядело просто смешно.
– Тебе всё понятно? – лишь потом спросила мать, подойдя ко мне.
– Уже давно! – улыбнувшись, ответил я ей и отдал брошюру назад. Помню, в первом классе, когда один из моих одноклассников до конца просветил меня в этих вопросах об взаимоотношениях полов и наглядно продемонстрировал всё с помощью пальцев, из двух, указательного и большого, на одной руке он сделал кольцо, а указательным пальцем второй руки имитировал половой акт.
«Фу, как противно то, нет уж, мои родители такой грязью не занимаются» – сделал я для себя вывод.
А что мешало родителям, желательно отцу, просто по душам поговорить со мной об этом и постараться всё объяснить, донести до меня такие важные знания о природе человека, об взаимоотношении полов, а не дожидаться когда это всё расскажут в извращённой, но доступной форме мои друзья. Позже уже я узнал, что такое отношение к этому вопросу было в большинстве семей, где то вообще эту тему боялись поднимать как огня, предпочитая рассказывать бредовые истории про аиста или всем известную капусту.
«Хочешь победить врага, воспитай его детей» – гласит известная мудрость, вот нас и стали воспитывать наши друзья из-за океана, в страну просто хлынул поток всего того, что было запретным, затопив наши юные умы развратом, компьютерными играми, потребительством и жестокостью боевиков. Родители при всём при этом занимали пассивную позицию или пытались делать вид, что ничего не происходит, а своим поведением часто просто только увеличивали и так уже огромное расстояние между своими детьми, больше напоминавшую собой зияющую чёрную пропасть. Я собственными глазами, рано повзрослев, видел все их слабости, нерешительность, пороки, отсутствие Бога в их жизни и беспросветные страхи на тему, что может стать ещё только хуже и хуже.
Вспомнилось, как в нашей двухкомнатной квартире ульяновке, в простонародье «распашонке», в кладовке в течении двух лет, зимой жили ЧЕТЫРЕ куры, потому что летом они жили на даче, и их было жалко убивать, вы можете себе это представить? И меня ещё заставляли убирать дерьмо после них, в доме была постоянно жуткая вонь, и мне было даже стыдно приглашать друзей. Каждый день я брал совок, залезал в эту кладовку, превозмогая тошноту, которая подкатывала ко мне всякий раз, и с отвращением выгребал их дерьмо, сверху сыпались тараканы, что окончательно выводило меня из себя. Да, с самого детства я был брезглив, и для меня это было сущей пыткой. У меня всегда был вопрос в голове с самого детства, а вот стоили ли эти четыре яйца в день всей этой вони, тараканов и дерьма?
От копки картошки, а на даче было 12 соток почти полностью засаженных картохой, у меня до сих пор волосы дыбом встают, и основной аргумент родителей был «Зимой то жрать захочешь!!!». Я ехал на эту дачу и отрабатывал свой оброк, этакая барщина, от которой было не скрыться, потому что наказания были суровые.
Нет, меня не били, может быть пару раз, да и то слегка, отец был в душе добрым человеком, но психологически на меня давили во всю. Уже тогда я стал понимать, особенно после поездки в лагерь, что надо быть с крутыми пацанами, если ты хочешь из себя представлять хоть что-то в этой жизни, или стать просто обычным серым обывателем и смириться с этим. Смириться – это было не про меня, я обожал свободу, уже тогда почувствовал силу денег и был готов примкнуть к братве, при первом же удобном случае, и скоро так и случилось.
Отец у меня в то время стал народным депутатом городского совета, что было огромной удачей и возможностью пойти дальше. Он обладал каким то обостренным чувством справедливости, но для того чтобы нести его в люди, нужна была ещё сила духа, а вот с этим были большие вопросы.
Помню мы с Петей с таким воодушевлением раскидывали листовки с его кандидатурой по почтовым ящикам в нашем районе, я думал ну вот, наконец-то мы вырвемся из этого обывательского мира и заживём новой жизнью. Выбрать то выбрали, но у отца не было так необходимого здесь честолюбия, и как то раз он мне честно признался:
– А я ничего не понимаю в этих всех голосованиях, сижу смотрю на эти бумаги и всё.
