После чего Розгальд направился к жене. Он обнаружил её на главной площади. Тисса разливала по деревянным плашкам бульон для голодных дорманцев. Его очень злило, что супруга так глупо рискует своим здоровьем и здоровьем будущего наследника. На него и так уже из-за этого бросают в Совете грозные взгляды. Ведь он обязан вразумить свою женщину. Никто не имеет права так несерьезно относиться к линии царской крови. Однако Розгальд слишком хорошо знал Тиссу. Она бы ни за что не стала его слушать и сидеть в страхе из-за чумы.
Королева всегда была нежной и покладистой с ним, но стоило только коснуться чьих-либо бед, как миледи бросалась сама в гущу событий, чтобы хоть кому-то оказать помощь. Правитель Дормана задумался: «А любил бы я её столь сильно, если бы она не являлась такой великодушной? Видимо, нет.» Розгальд считал, что красивых и умелых женщин достаточно много. Но вот слишком мало бескорыстных и жертвенных. Король радовался, что судьба его свела с настоящим кладом среди эрзацев. И теперь страшился, потому что больше не так сильно ценит её. Мысли все занимал отныне только Узгулун. Мужское тщеславие — одно из движущих чувств планеты, но в то же время одно из самых разрушительных.
Правитель Дормана зацепился за превосходящего его во всём врага и желал совершить невозможное. Любви в этом безумном состязании совершенно не находилось места.
Перед Тиссой сложно устоять, особенно перед её тёмными глазами. От них исходил жар, как от раскалённых углей. Ему было больно из-за создавшейся стены между ними, которую по большей части он сам же и выстроил.
Она держала замерзшими раскрасневшимися пальцами половник и разливала им бульон. Розгальд завернул за жерди деревянной лавки, позади которых та стояла.
— Послушай, дорогая, мне нужно отлучиться по делам из столицы ненадолго. Так что не теряй меня, — он постарался улыбнуться.
— Любимый, ты поговорил с Ханной? — королева обтерла руки о полотенце. — Что со всеми этими убийствами?
— Да. Аливитянки отправились домой. Они и так уже слишком помогли нам всем. Достаточно того, что союзники сплотились против Узгулуна. А потрошитель — только личная забота дорманцев. Так что не задерживайся допоздна. У тебя есть охрана, но я ещё приставил к тебе пятерых личных стражников. Они также будут ночью охранять вход в покои. Это просто предосторожность. Так мне спокойнее. Что же насчёт поисков убийцы… Те активно продолжаются. Я дополнительно нанял за плату из дальних городов ещё воинов для патрулирования окрестностей и также улиц Остбона. Надеюсь, что скоро его изловят и отрубят голову.
— А куда ты уезжаешь? Когда вернёшься?
— Мне нужно обсудить с новым представителем вурдалаков вопрос, касаемый будущего возвращения повелителя хаоса.
— Но ты же говорил: они прислали тебе ответ. Что вампиры из княжества понимают нынешнюю ситуацию и не будут требовать вознаграждения взамен на объединение, — нахмурила лоб Тисса.
— Все так. Но я бы хотел убедиться в этом сам. Одно дело вести разговор через письма, другое дело вживую. Я не могу сидеть на месте и просто ждать конца света. Стоит знать действительный настрой тех, с кем придется участвовать в кровопролитной битве, стоя плечом к плечу. А вернусь через несколько дней. Так что не стоит беспокоиться.
Тисса потянулась к нему, чтобы поцеловать в щеку перед тем, как он уедет. Розгальд же резко развернулся, сделав вид, будто ничего не заметил.
Королева ощутила, что ещё немного и она разрыдается, поэтому, развязав фартук, поспешно укрылась за занавеской, где располагался испеченный хлеб.
Миледи больше не могла выносить отстраненности человека, которого чуть ли не с самого первого дня знакомства любила всем сердцем.
Розгальд не чувствовал ни жара, ни холода, потому надел поверх белой рубахи только красный камзол, обшитый золотым галуном. Он объяснил своим людям, что хочет поехать не со свитой, а один, налегке. Приближённые начали отговаривать его, так как не подобает королю путешествовать без сопровождения. На что правитель Дормана резонно ответил: «Я и так мёртв, что ещё со мной может случиться хуже?». Ни у кого не получилось убедить Его Величество в обратном.
Он взял меч и сумку с ремнями из кожи. Оседлал же самого безумного из своих полностью чёрных коней. Мощные и красивые ноги жеребца самовлюбленно, на большой скорости простучали по подъемному мосту. Из тёплых ноздрей животного валили клубы пара. Зрелище было прелюбопытное. Милорд с угольными волосами и бровями на вороном скакуне скачет, словно черт из преисподней. Жители невольно провожали его взглядами. «Всë-таки у нас очень красивый и умный король!» — размышляли они про себя.
Внешность Розгальда действительно обладала природным магнетизмом. И вампирская бледность на угрюмом лице делала его ещё загадочнее и привлекательнее для дам. Народ принял своего короля в новом воплощении. А внутренняя ошибочная злость от потери близких на войне уже поутихла в их сердцах. Они всегда знали, что Его Превосходительство живёт ради дорманцев, а не только ради короны.
