— Извиняйся, — сказал я. — Перед бароном Дубовым, Лакроссой Морок, Вероникой Молчановой и Агнес Шмидт.
— Хорошо-хорошо! — вопил человек. Он упал и держался за ногу, но она всё ещё была зажата дверью нашего купе. — Я… я прошу прощения у ваших спутниц, у всех, барон! Я был не прав!
Поздно одумался — нога-то уже сломана. Я открыл дверь. Бесцветные глаза взглянули на меня снизу. Герцог держался за больную ногу и громко сопел.
Вдруг появился волчонок, подбежал к лежащему мужчине, задрал лапу и помочился на его штанину, тут же юркнув обратно в наше купе. Что ж, показал герцогу его место. Наверно, будет альфой в своей стае, когда вырастет. Точно! Назову его Альфачом!
— Альфач, фу! — пожурил я его.
— Альфач? — вскинула изящные брови оркесса. — Какое странное имя для… Что оно значит?
— Сильнейший, — пожал я плечами.
Тем временем Дарницкий поднялся, держась за поручень у окон, и поправил выбившиеся пряди волос.
— Ты ещё пожалеешь, Дубов! — прошипел он.
Ну вот никак они не научатся! Проиграл, дак прими поражение достойно. Нет, надо поугрожать напоследок.
После ухода герцога прибежала проводница с красивым, но озабоченным лицом.
— Что случилось?
— Господин Дарницкий оскорбил моих спутниц и меня лично, — ответил ей. — Затем от внезапного осознания своего поступка споткнулся и сломал ногу.
— Т-так и было? — Брови проводницы чуть не заползли под форменное кепи.
— Да, безусловно, так и было! — вразнобой подтвердили девушки с Северовым.
— Что ж, л-ладно, — пролепетала обескураженная проводница, а потом резко приуныла. — Блин, это ж надо опять к этому Дарницкому идти… Ой! — Она прикрыла рот ладошкой, осознав, что не должна была этого говорить. — Простите, я…
— А пусть она у нас останется, господин? — взмолилась Вероника. — Герцог наверняка захочет отыграться на простолюдинке. А тебе перечить не посмеет!
Остальные тоже взглянули на меня умоляющими глазами. А я как будто тут один в купе еду хозяином… Так что просто посторонился и кивком пригласил девушку внутрь.
— Спасибо! — горячо поблагодарила она. А мы угостили её чаем с сушками.
Её звали Ольга, а Дарницкий со своей компанией ей уже успели порядком крови попить. Аристократ оказался крайне щепетильным и требовал от проводницы, чтобы она обращалась к нему «Ваше Сиятельство», хотя он простой герцог. А так же трясся за каждую копейку сдачи и постоянно норовил облапать Ольгу. Поэтому она и не хотела опять идти к нему в купе. Понимаю её: такая сволочь обязательно захочет хоть на ком-нибудь отыграться.
За окном стемнело. Поезд выехал с серпантина, и теперь снаружи проплывали бескрайние поля и холмы с пятнами небольших рощиц. Степи Кубанской губернии.
Ольга принесла пару бутылок шампанского и несколько настольных игр. Вечер стал ещё веселее. Даже Северов, который последние пару дней был сама серьезность, захмелел и расслабился. А вскоре приглушили свет, и мы расположились спать. Девушки уместились на огромной кровати, благо ширина её позволила.
Я сперва сам попытался на ней улечься, но ноги свешивались. Широкая, но слишком короткая кровать. Да ещё и слишком мягкая. Будто лежишь на вате и всё время в неё проваливаешься. Дурацкое ощущение. Это неженки-аристократы любят всё мягкое, даже горошину через дюжину перин чувствуют. А я к такому не привык. Так что выбрал уютный и комфортабельный пол. Я не жаловался — для спины полезно иногда спать на твёрдом.
К тому же Ольга дала запасной комплект постельного белья, пару матрасов и покрывал, так что я даже в относительном комфорте устроился. А Ольга и Павел легли на диванчиках. Субтильный юнец и миниатюрная проводница легко на них уместились.
Герцог Дарницкий так больше и не показался. Заснул я крепко и почти мгновенно, едва голова коснулась подушки, а рядом примостился Альфач. Звучит, конечно, странно, но имя волчонку всё равно подходит.
До столицы ещё два дня пути. Два спокойных и уютных дня в роскошном купе поезда, в отличной компании. И никаких тебе дуэлей, нападений, похищений. Целых два дня! Ведь правда же, да?
Воронежская губерния. Степь
4 часа утра
Над светлеющим горизонтом поднимались тёмные клубы дыма. Поезд шёл ровно по расписанию. Пегий конь, мутант в пятом поколении, нетерпеливо прядал ушами и переступал с ноги на ногу. Всадник, высокий угрюмый мужчина в широкополой шляпе и чёрном плаще, с острым носом и маленькими, почти чёрными глазами, ласково похлопал своего скакуна по шее.
— Тише, Дик, тише. Ещё рано.
Человека звали Вано Гришин. Он гордился двумя вещами: своим римским профилем и бандой, которую сколотил. С самого рождения он не понимал, зачем он должен прогибаться под аристократов или ещё кого-нибудь, зачем ему работать, чтобы заработать деньги, если их можно просто отобрать.
С точки зрения финансового успеха его маленькое предприятие куда прибыльнее обычного труда простолюдина. Больше можно заработать только на границе, убивая Саранчу. Но там ведь и погибнуть можно! А это в планы мужчины не входило.
