Император встряхнул головой и снова взял в руки отчёты. Несколько независимых алхимических лабораторий провели исследования чёрного стекла, которое нашёл Павел на месте нападения. По словам Дубова, оно отвалилось от тела нападавшего. Если это так, то дело плохо.
Во-первых, материал обладал колоссальной токсичностью. Прикасаться к нему голой кожей строго воспрещалось. Один малейший порез, и токсин попадёт в кровь, начнётся цепная реакция, уничтожающая тело на клеточном уровне. Некроз тканей, безумная боль, отказ внутренних органов… И это лишь малый перечень возможных последствий!
Однако, все отчёты сходились в ещё одной вещи. Материал был настолько же токсичен, насколько полезен. Алхимики выяснили, что он обладает способностью аккумулировать магическую энергию в огромных объёмах. А при определённых условиях ещё и производить её. Потенциальная энергоёмкость такая, что нефть с углём и рядом не стояли. Вот только была одна проблема…
Чёрное стекло не встречалось нигде. Абсолютно нигде. До сего момента. Но ходили слухи, что разведчики, забиравшиеся далеко на территорию Саранчи, видели целые леса из чёрных кристаллов. Правда, образцы взять не смогли. Погибли все, кто попытался отбить осколок. Настоящее чудо, что Павел и Дубов не порезались.
Иначе пришлось бы Императору хоронить и сына, и просто хорошего человека. Ну, точнее, получеловека-полуогра. Хотя, скорее всего, Дубова спас его Инсект. Чтобы токсин попал в кровь, он должен с этой кровью соприкоснуться. А это проблематично, когда плоть состоит из морёного дуба.
Император встал и подошёл к окну. На западе уже догорал закат, последние лучи ещё красили край неба, но над дворцом уже горели звёзды. Где-то там под окнами есть сад, в котором рос дуб. До недавнего времени. Один из его сыновей этот дуб срубил, но недавно государю доложили, что в том месте, где пальцы барона Дубова врезались в пень, появились зелёные ростки.
Хоть одна хорошая новость.
Но и она меркла рядом с тем, что след Саранчи появился в сердце страны. Даже в сердце столицы! Возле его дворца! Вот это по-настоящему плохая новость.
От размышлений царя оторвал звонок телефона. Наталья сообщила, что к нему пришёл господин Тарасов, его первый советник.
— Ваше Величество, — почтительно поклонился князь, пока ещё оставаясь за пределами круга света от настольной лампы
Затем подошёл и положил на стол перед Императором папку. У Александра дёрнулся глаз. От этих папок у него уже изжога.
— Что это? — спросил он.
Тарасов устало опустился в кресло и провёл рукой по морщинистым щекам. Выглядел он ещё бледнее обычного.
— Государь, — начал он со вздохом, — это доклад из Кёнигсберга и письмо от Британской короны. Последняя уведомляет нас о начале морских учений в Северном и Балтийском морях. Из Кёнигсберга подтверждают эту информацию. Учения уже начались, и они перекрывают наши морские торговые пути.
Император до хруста сжал кулаки, а затем, успокоившись, произнёс, сложив руки домиком:
— Англичанка не могла подобрать момента более удачного, чтобы подгадить нам. Значит, началось. Хотят спровоцировать нас начать первыми.
— Да, государь, — кивнул Тарасов, чуть помедлив. — Прикажете начать действовать в соответствии с планом ответных мер?
— Именно, — Александр снял трубку. — Наташа, отмени все встречи на неделю вперёд. И найди князя Онежского. Скажи, что он нужен мне немедленно.
Дав ещё пару указаний, он положил трубку телефона на рычаги.
— А вы, господин Тарасов, лично проконтролируйте запуск первого ледокола.
Комната Николая
Сейчас
Разговор с Акраповичем меня взбодрил. Он показался мне человеком энергичным, уверенным в себе и целеустремлённым. Не знаю, сколько род Билибиных платил ему, но, похоже, граф стоил каждого рубля.
Меня смущало другое. Герцог — птица высокого полёта, значит, занялся им кто-то очень крупный и влиятельный, кому он перешёл дорогу. Кто-то, кто даже Императора не боится. С другой стороны, Билибина пытались вывести из игры законными методами. Ну, по крайней мере, внешне законными: чтобы отвернуть от него государя и всех помощников, поставить его вне закона.
Не знаю, насколько такая тактика может сработать, но угнетало меня следующее: если кто-то убил девушку, чтобы подставить Билибина, он может продолжить убивать. Случайных свидетелей, семью Билибина, если понадобится, или тех, кто пытается помочь. Например, некоего барона Дубова. За себя я не переживал, а вот за девушек…
— Коль, что происходит? — обеспокоенно спросила Лакросса. Она подошла ко мне сзади и положила руку на плечо. — На тебе лица нет.
Вкратце я пересказал им разговор с герцогиней Билибиной и графом Акраповичем. Хотя большую часть они и без того поняли из моих реплик, сказанных в телефон. Теперь лица не было не только на мне.
Понадобилось несколько минут, чтобы подруги переварили информацию. Первой очнулась Лакросса.
— Я пойду с тобой, — сказала она, сжимая мою руку. — Всегда буду рядом, и если враги только подумают напасть на тебя…
