Стеклянный ублюдок к этому времени поднялся. Один мой прыжок разделял нас, так что я его тут же сделал. И пнул изо всех сил промеж его ног. Ну, во-первых, это было удобно в тот момент. Во-вторых, какая разница, куда бить это отродье? Всё равно ему там не больно.
А нет, я ошибся. Ещё как больно: Юрий согнулся пополам от удара. Значит, что-то там да осталось.
Упускать такой удобный момент для удара я не стал. Пнул его в лицо, и урод отлетел, перевернувшись в воздухе.
Княжна села рядом с Лакроссой и положила руки на её рану. С её пальцев заструился холод, останавливающий кровотечение. На тёмно-серых губах оркессы появилась слабая улыбка.
— Раз ты не хочешь идти по-хорошему… — медленно встал стеклянный. От моего удара с его лица и паха отлетели куски чёрного стекла. Глаза горели чёрной ненавистью. — Пойдёшь по-плохому!
Я почувствовал горячую волну воздуха, а затем в дом начали ломиться пехотинцы Саранчи. Высокие и массивные, они лезли сквозь окна и проломы, несмотря на бушующий вокруг огонь. Их серая кожа покрывалась волдырями и тлела, но им было плевать.
Молот я забыл у входа. И теперь до него было не добраться. Плевать. У меня дубовые кулаки есть. Но если отвлекусь на Саранчу, то стеклянный добьёт девушек. Потом доберётся и до меня. А его удары чувствительны даже для Морёного дуба.
Если же брошусь убивать Юрия, то Саранча задавит Кремницкую и остальных. Одна графиня ничего не сможет сделать.
Сука! Этот гад всё рассчитал! Это был его запасной план.
Положение спас Альфачик. Лютоволк с рыком выпрыгнул между девушками и Саранчой.
— Р-р-р… Р! Р-р-р!!! — рычал он, а с клыков капала слюна.
Я буквально кожей ощущал волны гнева, идущие от него. Серая шерсть вздыбилась, уши припали, а в жёлтых глазах появились искры.
— Р-р-ра-а-ар-р-р!!! — взревел Альфачик, впивая в деревянный пол когтями.
В следующий миг золотые электрические разряды побежали по его шкуре, а затем из пасти Лютоволка вылетела молния толщиной с мою руку. Врезавшись в первого врага, она разделилась на новые разряды поменьше и веером разошлась, поджаривая Саранчу.
Так-то, мать твою!
Наши взгляды с Юрием пересеклись. Он понял, что проиграл. Снаружи наступали бойцы Лесниковых. А здесь был я.
Вдруг позади ублюдка прямо в воздухе открылся провал с клубящейся тьмой. Юрий не медля нырнул в него, и выстрелить я не успел. Впрочем, и не пытался. Я хотел убить его наверняка. Убедиться в этом своими глазами.
Сделал один шаг, и тут же оттолкнулся от пола, проломив доски. Влетел во тьму, а затем врезался во что-то. Точнее, в кого-то. Юрий. Кто же ещё? Я обхватил его твёрдое, как металл, тело, и мы кубарем покатились в полной темноте, обмениваясь ударами.
Мне было плевать. Пока я в Инсекте, из порезов и ран не побежит кровь. Я этого гада прикончу сегодня.
Наконец мы остановились. Оказались в большом зале, сотканном из теней. Откуда-то падал тусклый свет, но его источника я не видел. Всё было таким зыбким, нереальным. Высокие колонны, дорога меж них, чёрные как уголь стены. Но Юрия я видел чётко.
В этой темноте нас было трое. Он, я и мой пистолет.
Я выстрелил. Яркая зелёная вспышка маны на мгновение разогнала темноту: показались каменные колонны и убегающая вверх широкая лестница. Звук выстрела словно в вате утонул.
В последний миг Юрий наклонил голову вбок, и пуля пролетела мимо. В этот же момент атаковал ударом снизу. Я еле успел вырастить на руке маленький щит-корневище.
Ману с этого момента решил экономить. Это место… оно вытягивало её из меня. Не очень быстро, благодаря Инсекту, но тем не менее. А у меня не осталось зелий, чтобы восполнить её запасы. Вообще ничего не осталось, кроме револьвера. Хотя были ещё палатка, кастрюли, но ими много не навоюешь.
Хотя…
Я отразил ещё несколько ударов, затем позволил клинку пролететь мимо моего живота, согнувшись, чтобы увернуться. Пока враг не атаковал снова, врезал призванным котелком по голове стеклянному. Она звонко бздынькнула, а Юрий, раскидывая осколки чёрного стекла, отлетел на лестницу. Поднялся на локте и осоловело помотал головой. Тут уже я подоспел к нему, перехватывая инициативу.
Юрий отступал по лестнице вверх. Я ещё несколько раз выстрелил из револьвера, но всё мимо. Гад словно чувствовал, когда я спускаю курок. Расстреляв почти весь барабан, перенёс револьвер обратно в кольцо и переключился на старый добрый кулак.
Со стеклянным ублюдком мы здесь были один на один. С каждым ударом его скорость росла. Я не отставал. Постепенно мы всё выше поднимались по лестнице. Перешли на площадку, где лестница разделялась на два пролёта по бокам. Я почти не видел ступеней. Тьма становилась всё гуще.
Враг же чувствовал себя, как рыба в воде. Разве что своё фиолетовое пламя не призывал. Возможно, здесь не место даже такому источнику света и тепла. Да, несмотря на Инсект, под кожу постепенно забирался могильный холод. С помощью маны приходилось заставлять энергию циркулировать по телу быстрее, чтобы разогнать мороз.
