Вернувшись с турнира Кикиморы, я ожидал услышать от директора Пятигорской академии что-то вроде "Добро пожаловать!" или "Спасибо за победу!", на худой конец "Возвращайтесь к занятиям, Дубов!" Но никак не "Вас отправляют на войну". И с кем? С Османской Империей. Да-да, коварные османы собираются у южных границ, готовятся вот-вот напасть. К счастью, они не знают, что я уже нарисовал на их спинах мишени. На некоторых - буквально.
Директор сидел передо мной за столом и испытующе смотрел прямо в глаза. Не знаю, что он там искал. Страх? Удивление? Злость? Радость? «Война» ещё эхом звучала в ушах.
— Война? — переспросил я. — Меня же не было всего… Сколько? Неделю? Две? Неужели мы так много пропустили на этом турнире?
— О, нет-нет, — тут же замахал руками директор, — сама война ещё не началась, но всё к этому идёт.
А вот об этом я уже был в курсе. Но промолчал — пусть директор выскажется.
— Дело в том, что её вероятность как никогда высока. Османы собираются у южных границ, проводят учения. В Азии тоже неспокойно: ходят слухи, что у монголов появился новый, очень воинственный хан. На Балтике англичане с американцами пробуют нашу Империю на зуб, устраивают провокации, посылают ноты протеста… В общем, гадят как умеют.
— И всё это в условиях постоянной угрозы Саранчи? — удивился я. — Если мы ослабим западные границы, чтобы противостоять им, то враг рано или поздно доберётся и до них. Они идиоты?
— Не думаю, что их цель именно в этом. Скорее, они хотят вынудить Российскую Империю уменьшить протяжённость своей границы, отдав часть крепостей другим странам. Той же Соединённой Северной Америке. Они ведь, как известно, не принимают участия в обороне от Саранчи, а следовательно, не получают с этого прибыль. Военная экономика и всё такое… Не хочу углубляться в это, Дубов. Если говорить просто, наша страна получает много всего ценного, имея самую протяжённую границу с Саранчой. Тот же трабелуниум. И это даже не говоря о количестве и силе ингредиентов, которые мы получаем на тех землях. Чем ближе к границе, тем сильнее влияние Саранчи. Некоторые страны могут считать такой уклад несправедливым по отношению к ним.
— И они всё равно идиоты, — покачал я головой.
Директор встал и прошёл вдоль стола, остановившись у простенького манекена, на который были надеты старые доспехи. Ростом их бывший носитель был немного выше Степан Степановича.
— Не буду с вами спорить, Николай. За семьсот лет некоторые привыкли, что Саранча где-то там, далеко, и не угрожает им. Они и не подозревают в какой опасности находятся на самом деле.
— А может, это проделки агентов Саранчи? — задал я вопрос, мучивший меня уже долгое время.
Будь это правдой, то влиянием этих агентов многое можно объяснить.
— Да, помню, как я не дал развить эту тему Сергею Михайловичу на одном из ваших занятий, — покивал директор и поправил съехавшие на нос очки. — Именно этого я и боялся. Что мы начнём подозревать всех вокруг…
Степан Степанович замолчал. Я тоже ничего не ответил. Не на что было отвечать. Я помнил то занятие у Сергея Михайлович. Он показывал нам рядового пехотинца Саранчи, рассказывал о разных видах врага и хотел поделиться ещё каким-то знанием, но директор остановил занятие.
— Может, вы правы и дело в шпионах, — снова заговорил директор, возвращаясь за стол. — Может, в простой человеческой глупости. И самонадеянности. Как бы то ни было, наш государь считает, что врагу надо дать жёсткий отпор. Максимально жёсткий. Чтобы показать ему, что мы всё ещё сильны и нечего даже думать покушаться на нас.
— И поэтому он решил усилить войска лучшими студентами из всех академий, верно?
Степан Степанович кивнул.
— Пришёл указ. По сотне с каждого учебного заведения страны. К счастью, как вы поняли, вас хотя бы отправляют не на западный фронт.
Хм, думаю, замысел Императора весьма простой. Для начала показать, что с нами связываться себе дороже, а если не поможет, ударить посильнее, чтобы охладить самые горячие умы. Правда, если страхи того же Сергея Михайловича правдивы и это всё дело рук агентов влияния Саранчи, вряд ли план Императора сработает. В общем, поживём-увидим.
— Когда отправка? — спросил я.
— Не сейчас. После Нового Года. Я всё ещё составляю списки, но вас, Дубов, и ваших подруг я уже включил. За короткий срок вы стали одними из лучших студентов. Даже с учётом плохой посещаемости занятий.
Эх, шила в мешке не утаишь. Мне и правда со всеми этими поездками пришлось пропустить пару занятий. Ладно-ладно, пару десятков!
— Так что используйте оставшиеся недели для подготовки. Я уже договорился с Сергеем Михайловичем об усилении ваших тренировок. Три раза в неделю.
У меня аж чуть челюсть на пол не упала. Три раза! Да я от одной тренировки отходил по три дня. Мышцы болели, синяки и ссадины. Впрочем, эффективность таких тренировок была для меня неоспоримой. Но три раза в неделю…
Не успел я отойти от этой новости, как директор меня добил:
— И говоря «ваших», я подразумеваю всех вас, Дубов. То есть княжну Василису Онежскую, Лакроссу Морок, Агнес Шмидт и Веронику Молчанову. Я в курсе ваших отношений и некоторых… похождений. — Степан Степанович загадочно улыбнулся, но улыбка быстро погасла. — Из вас получилась хорошая боевая единица, целый отряд, можно сказать. — Он украдкой оглянулся на старый доспех. — Заговорил почти как военачальник… Что за времена настали… Отправляю студентов на войну.
