— Конечно! — Разве я идиот, чтобы отказываться, когда у тебя забирают самое нелюбимое дело? — Но учти, он скоро мне понадобится.
— Да, господин! — бойко кивнула Вероника.
Лиза, надев фартук и высунув язык, уже чистила и потрошила рыбу над раковиной. Графиня Вдовина смотрела на мытые клубни и специальный нож рядом, как баран на новые ворота. Не удивлюсь, если она не знает, какой стороной ножа чистить картошку. Но Вероника ей тут же подсказала, и дело пошло. Правда, картошку чистила она так, что половина на обрезки уходила. Ужас просто.
— А мне что делать? — неловко спросил Верещагин.
Вероника тут же отправила его вместе со слугами в кладовку за порцией свежих овощей. Конечно, можно было всё отдать в руки поваров, но тогда будет не так вкусно. К тому же они были тут, рядом, и готовили разнообразные закуски к ухе и в целом к обеду.
А Морозову я отправил в архив поискать что-нибудь необычное. Здорово, если успеет к обеду.
— Господин! — вдруг ворвался на кухню Петрович. Седые космы у него торчали в разные стороны. — Там дирижабль!
— Дирижабль?
— Да. Дирижабль «Его Дубейшество»! Прикажете открыть по ним огонь из зенитных орудий?
— У нас есть зенитные орудия⁈ — чуть не подавился я горячим бульоном, который пробовал в этот момент.
— Ваша управляющая настояла на их покупке. Две штуки установлены на крыше, ещё полдюжины зенитных и прожекторных точек замаскированы в лесах.
Ни хрена себе! Так вот куда так быстро испаряются деньги с моего счёта! Морозова тут к войне готовится! Вот ведь зараза, благослови её Бог.
— Господин, они в зоне досягаемости орудий, — снова подал голос Петрович. — По радио не отвечают, идут на сближение. Если хотим их сбить, нужно действовать сейчас.
— Не надо, — успокоил я Петровича. — Свои это. Его Дубейшество — это про меня, так что успокойся. Пусть швартуются.
— А радио? Они не отвечают!
— Тут уж я не знаю. Может, они не на той частоте? — пожал я плечами и повернулся к кастрюле с бульоном, давая знать, что разговор окончен.
— Отдай! Нет, ты отдай! Это моя рация! Нет, моя! А я всегда мечтала стать пилотом дирижабля и отвечать по рации!
Две девушки, одна зелёная полторашка, а вторая чуть повыше, в бело-синем комбинезоне и с голубыми волосами, играли в игру «отбери рацию», перетягивая чёрную коробочку на витом шнуре, как канат.
— Может, вам монетку бросить? — скептически изогнула бровь Лакросса, глядя на верхушки заснеженных деревьев. Они были внизу и приближались. — Пока мы не врезались.
— Сами разберёмся! — хором гаркнули обе.
— Ладно-ладно, — подняла руки вверх оркесса и попятилась назад. Уже через пару мгновений она надевала на себя спасательный парашют. А потом надевала ещё два на Альфачика и на Гошу, забившихся в уголок. Звери чувствовали, что с дирижаблем не всё в порядке.
— Неизвестный борт, ответьте! Или мы откроем ого…
Рация вдруг умолкла. Просто шнур оторвался, и из приборной панели рядом со штурвалом теперь торчали куцые проводки.
— Это ты виновата! — тут же заявила Агнес княжне. — Из-за тебя нас теперь собьют!
— Ага, как же, из-за меня! Кто рацию оторвал, то и виноват, бе-бе-бе! — Василиса показала гоблинше язык.
Послышался звонкий шлепок. Это Лакросса ударила себя по лбу. Вот не хотела она лететь дирижаблем. Лучше поездом. Как чувствовала, что с этими двумя будут проблемы. Теперь она начала понимать, почему Коля постоянно зовёт их проблемными.
— Мы все умрём… — выдохнула она, задрала тёплую юбку распашонку и одним движением стянула с попки белые трусы-шорты. Простучала каблуками к выходу и дёрнула за рычаг, впуская внутрь гондолы холодный воздух. Высунулась наружу, махая белыми панталонами и крича: — Не стреляйте! Мы свои!
Но стрелять никто и не собирался. Дирижабль опустился уже достаточно низко, и оркесса, обладавшая самым острым зрением среди всех подруг Дубова, увидела, как жерла зенитных пушек опускаются вниз.
— Чё, блин, зря трусы снимала, получается? О-о-ох, доведут меня эти двое! — ворчала Лакросса, закрывая дверь и надевая трусы-шорты обратно.
И вовремя, потому что зимний воздух снизу уже хорошо так всё охладил.
— Вы рано, — флегматично сообщил я, когда через пятнадцать минут на кухню ворвался бронзово-зелёно-голубой ураган.
— Зачёты сданы, а экзамены только после Нового года! — гордо заявила Агнес, а затем повернулась к подругам. — А я говорила, что надо торопиться! Что Коля точно будет готовить уху! Как знала, как знала… Ну⁈
— Что ну? — спросил я всё так же флегматично, помешивая закипающий бульон.
— Когда будем есть? — упёрлась руками в талию зелёная язва. — Мы, знаешь ли, голодны!
— Вероника! — позвал я.
— Да, господин, — тут же появилась рядом синеглазка с ножом в руке, которым только что шинковала морковку.
— Придумай-ка им задание, чтобы не халявили тут.
— Да, господин… — зловеще произнесла Вероника, направляясь к троице возмутителей спокойствия.
— Бежим! — подпрыгнула Агнес и бросилась к выходу из кухни.
