Осмотр эльфийки в нескольких позах хорошо прочистил мне мозги, и я заснул сразу. Но почему-то мне снилась скалистая пустыня с укреплённым фортом из металлических секций посреди неё. С одной стороны он примыкал к скале, а с трёх остальных наседали твари, похожие на пауков или жуков, а люди отстреливались из автоматов и пулемётов, пока их не спасла летающая коробка. Отдалённо она напоминала толстый биплан, только из стали. Помню, во сне я решил, что монстры — это Саранча.
Проснулся я оттого, что в комнате стало свежо. Нос щекотали голубые волосы, а на моей груди спал кто-то очень холодный.
Утро.
Горное озеро в трёх часах от Академии.
Степан Степаныч сидел возле лазурной глади воды. Перед ним стояло несколько удочек, на ровной глади озера сонно покачивались поплавки, а под раскладным креслом шуршала галька.
— А в этом что-то есть… — бормотал директор Пятигорки.
Похрустывая камушками, подошёл Сергей Михайлович. Длинный шрам, пересекавший лицо наискосок, белел от утренней прохлады.
— Предлагаете здесь провести испытание Онежской?
— Совершенно верно. Хочу, чтобы девочка чувствовала себя свободно, а в стенах Академии такого эффекта мы можем не достичь. Заодно посмотрим на Дубова. Слышали такую поговорку? Она очень старая. В здоровом теле — здоровый дух. А Дубов… кабан здоровый. Так что его потенциал может быть огромен, надо лишь раскрыть его. Кажется, что Онежская выбивается из этого принципа, но заметьте, она не болеет, а лишь чихает иногда. К тому же, как я слышал, они весьма сблизились. Совместные испытания могут раскрыть потенциал обоих.
Степан Степаныч подёргал одну из удочек, поплавок которой ушёл под воду. Крючок будто зацепился за что-то.
— Мне не нравится этот Дубов. Он слишком легко победил наёмных убийц, даже не использовал Инсект, который у него присутствует, судя по анализам. Возможно, он заодно с ними, а сражение лишь инсценировка, чтобы подобраться к цели. Ею вполне может оказаться княжна Онежская. Или её родители. Не хотелось бы запустить лису в курятник.
Удочка в руках директора изогнулась, он встал и даже выгнул спину, чтобы удержать её.
— Ну так… — пропыхтел он, — вот и присмотримся… Сегодня после уроков… Оп-оп! Есть!
С громким всплеском из воды выпрыгнула серебристая рыбёха. А на лице Степан Степаныча отразилась детская радость.
Утро.
Комната Николая.
— А ну убери от неё руки! — кричала Тамара Петровна.
Она носилась за мной, размахивая сумкой. По моей комнате!
— Не виноватый я! Она сама пришла!
— Сказки мне не рассказывай!
— Да как вы вообще обе вошли?
Я увернулся от очередного удара. Тамара Петровна размахивала сумкой, как умелый воин кистенем, и шуба была ей не помехой. Но мне пока везло. По ощущениям внутри сумки было несколько ядер.
— Не отмазывайся!
Я перепрыгнул через кровать. Теперь спящая княжна разделяла меня и Тамару Петровну. С этой женщиной лучше не связываться.
— Что происходит? — сонно зевнула Василиса, присаживаясь в моей кровати.
Я бы и сам хотел знать, что происходит! Проснулся оттого, что на моей груди спит ледышка и сонно причмокивает, а сверху нависает её нянька и прожигает взглядом до самой подушки. Так себе будильник!
А потом с Василисы сползло одеяло. Она оказалась совершенно голой! Небольшая и аккуратная грудь идеальной формы с розовыми сосками и треугольник голубых волос внизу. Кожу покрывали мурашки. Совсем с ума сошла, спать со мной голой? У меня аж щека задёргалась. Ладно хоть я сам в нижнем белье. На стуле висела меховая жилетка. Я схватил её и накинул на княжну. А потом мне прилетело по хребту сумкой.
Уф! Там точно ядра. А ведь всего на секунду упустил няньку из виду.
— Ирод!
— Стойте, Тамара Петровна! Я сама пришла.
— Нет, он тебя заманил!
— Ночью обогреватели опять сломались, вот я и пришла к Коле. Он тёплый… И я так хорошо выспалась!
Тамара Петровна остановилась, тяжело дыша. С её лба градинами катил пот, а от кожи шёл пар. Ну да, в комнате стоял настоящий дубак. Так, стоп!
— Василиса, а как ты узнала, где я живу? — спросил я, прищурившись.
Княжна поджала губы и спрятала взгляд, делая вид, будто жилетку застёгивает. Сумасшедшая. Небось не только проследила за мной, но и обогреватели сама сломала. Ладно, лучше схожу в душ, а эти пусть сами разбираются.
Когда вышел, Василисы и её няньки уже не было. На столе лежала записка, написанная каллиграфическим почерком. В ней княжна извинялась за суматошное утро и выражала надежду, что мы встретимся на занятиях. В самом деле, уже пора. Надо ещё успеть одеться и сбегать позавтракать. А ещё записка напомнила мне о просьбе Алисы писать ей письма. Почему бы и нет? Найду время и напишу, как здесь обустроился. Заодно дам весточку князю Мечникову.
В столовой я обменялся кивками с ботаником Павлом, но когда возвращался с подносом, он уже ушел. Избегает меня, что ли?
