Шкатулка была резная вся, лаком покрыта. Иоганн открыл её. Там на синем бархате была из серебра отлитая лошадка небольшая, сантиметров десять в длину и чуть меньше в высоту. Фигура была объёмная. То есть, все четыре ноги были отдельно. Мастер для этого времени был просто очень и очень хорош. Что серебро ясно, лошадку видно недавно отполировали, а в, так называемых, труднодоступных местах, чернота была. Не новая вещь.
— Благодарствую. Чем же помочь тебе Самсон Изотов?
— А не возьмёшь меня боярич тюфянчеем? — запихал тряпицу назад в котомку пушкарь.
— Пушкарём? Так нет в замке пушек, ни тюфяков, ни пищалей, — развёл руками парень.
— Не беда это. Если кузнец есть, а я эвон звон кузницы слышу, то можно из дерева сделать. И кольцами железными опосля стянуть. Не несколько выстрелов сгодится и такой тюфяк.
— И пороха нет, — мысль интересная, и пострелять Ивану Фёдоровичу вдруг захотелось. В детстве поджиг делал себе из обрезка трубы.
— В Риге продают, я видел в порту. А то и сами спроворим. Если сера есть.
— Даже так. Хорошо Самсон. Возьму тебя в замок. Только чуть позже. Мне к Матильде надо. Нос у меня сломан и плохо заживает. Кровь идет. А потом мне к кузнецу надо, а вот после этого сюда за тобой зайду. Тебе-то Матильда помогла?
— Нет. Не понимает она, чего мне надо. Не знает русского.
— Не беда, я ей сейчас расскажу. Подожди пока здесь.
Фантомные боли у пушкаря? Интересно, а сможет ли бабка Матильда такую болезнь лечить? Это ведь мазями не вылечить. Это что-то в голове. Тут нужен психиатр, гипнотизёр.
— Охо-хо. Иоганн! Тебе лежать надо, а ты бегаешь. Ладно, ложись вон на лавку, посмотрю, что там у тебя, — колдунья колобком подкатилась к лавке, на которой парень улёгся, и вдруг хлопнула его по лбу ладошкой. И свет вдруг выключили. И звук выключили.
Событие двадцатое
Пипку кузнец сделал… Ну, а чего хотел? Кузнец сделал. Не ювелир и не токарь на станке. Получилась она тяжёлая. И… ну, не токарная работа. Корявая, что ли. При этом клапан, из двух половинок изготовленный, и конус штока были каким-то абразивом обработаны. Проверить в разобранном виде, плотно ли прилегают они друг к другу невозможно. При этом только увидев две половинки клапана Иван Фёдорович сообразил, что он полный попаданец. А как он хотел в самом начале пятнадцатого века собрать эту конструкцию? Резьбу не придумали ещё, а если и придумали, то деревенский кузнец, даже если он пророчества раздаёт направо и налево, то это не значит, что он сможет наружную и внутреннюю резьбу сделать. И чтобы это ещё и закручивалось.
— А как теперь собрать?
— Плотник сделает. Посадит на рыбий клей. Тонкую кожанку вставит для надёжности.
Разговаривали опять через преподобного отца. А перед этим ещё и первый урок жемайтиского языка был. Отец Мартин оказался преподавателем слабеньким, нет, не орал на тупоголового ученика и по голове его указкой не бил. Просто у него системы не было. Называл просто все предметы, которые вокруг него находились сначала на немецком потом на жемайтиском. Тетрадку толстую не выдал, шариковую ручку тоже, а Иоганн повторно просить бумагу у управляющего постеснялся, тем более, тот крутился вокруг приезжего хлыща.
— Святой отец, вы ведь в Риге частенько бываете, купите мне пачку бумаги и свинцовый штифт. И за вами буду записывать, и отец прислал студиозуса в замок. Он меня ещё и латыни будет учить. И математике с письмом.
— Дорога бумага. Смотри, истратишь все деньги. А потом понадобятся, — почесал затылок выстриженный отец Мартин, — может тебе на дощечке глиняной стилом писать?
Конечно. Точно разорится с бумагой. Глиняные дощечки и ещё берестяные грамоты Новгорода вспомнились. Берёзы Иван Фёдорович на опушке леса видел. Сам не пробовал ни разу, но видел в лесу, там в будущем — прошлом, берёзы, с которых бересты круг сняли. Дерево не гибнет, дальше растёт. Смотрится не так парадно, но живёт же. Пишет ли на бересте карандаш свинцовый? Нужно проверить. Чем-то же писали новгородцы. А ещё интересно, почему эти грамоты берестяные только в Новгороде, что в Суздале берёзы не растут?
Плуг изготавливать Угнисос только начал, и Иван Фёдорович к нему с советами не полез. Он ничего в кузнечном деле не понимает. Сказал кузнец, что сделает, вот пусть и методом проб и ошибок двигается. До весны далеко. Пока никому плуг не нужен. Озимые уже посеяли. Или, точнее — заканчивают. Теперь пахать только весной. Один совет Иван Фёдорович мог дать. Видел как-то ролик в интернете, как отвал плуга изготавливали из просроченного баллона красного от пропана. Там диаметр в районе 300 миллиметров. Можно, наверное, взять бревно такого диаметра и вокруг него согнуть отвал. Но соваться с таким советом барончик не стал и без того вокруг него странностей хватает. Ежели не заработает агрегат, вот тогда можно и вспомнить, что видел или знает про плуги, а пока пусть сам Угнисос себе шишки набивает.
Всё это время Самсон Изотов «лечился» у колдуньи Матильды. Закончив с кузнецом, Иоганн вернулся к знахарке. Там возле лавки у дома сидел инвалид с довольной улыбкой.
