Остановилось шествие перед циклопической стеной. Вперед выступили несколько сильных мужчин и вагой отодвинули огромный камень. Один за другим Маккилли исчезали в открывшейся черной дыре. Когда мрак поглотил последний факел, Симон сунул в карман театральный бинокль Александрины Маккилли и спустился с крыши в свою комнату.
Идущими под уклон коридорами, лестницами, штольнями и гулкими залами Маккилли приближались к фамильному склепу. Слышались только треск факелов да шум шагов. Иногда из невидимых вентиляционных шахт тянуло сквозняком, один из порывов задул факел барона.
— Недобрый знак, — прошипел ему Фергюс Маккилли.
Семейный склеп представлял собой огромнейший зал, его купольный свод поддерживали мощные колонны из грубо отесанного камня. Бесчисленные саркофаги из гранита, бронзы и олова звездой располагались вокруг центра зала, где под самой высокой точкой купола стояла огромная бочка виски. Вокруг бочки быстро расставили простые скамейки, бывшие наготове в углу, факелы вставили в железные кольца, вмурованные в стены и колонны. Фергюс Маккилли и двое сильных юношей поднялись на бочку и отвинтили круглую крышку.
Из бочки сильно потянуло спиртом. С увлажнившимися взорами троица преклонила колени вокруг отверстия, вглядываясь в глубину.
— По-моему, он там. Посвети-ка!
— Ты прав, это он.
— Подальше с факелом! Хочешь сварить из нас пунш?
— Ну что ты. Дай-ка лучше веревку.
— Осторожно! Упаси Господь, ты еще ухватишь его за шею, как два года назад.
— Всплывет — и порядок.
— Свети, пожалуйста, чуть правее.
— Вот он! Я его нащупал. Попался!
— Давай веревку!
Фергюс Маккилли сунул факел соседу, ухватился за конец веревки и осторожно потянул ее. На веревке было что-то тяжелое. Дюймов через тридцать из виски показалась ступня, затем щиколотка, вокруг которой обвилась веревка, и часть волосатой икры. Один из помощников ухватил ступню и тащил, пока из отверстия не показалась вся нога. Второй лег на живот и, опустив руки в виски, нащупал грубую ткань. Первый отпустил ногу, она с плеском нырнула обратно. Третий потянул. Из виски появилась голова с седой гривой волос и плечо. Фергюс Маккилли и второй помощник свесились над краем бочки, ухватили за руки и за ноги и объединенными усилиями вытащили мокрого бородатого мужчину, одетого во что-то вроде ночной рубашки.
Они усадили его на край бочки. Помощники Фергюса Маккилли растянули перед ним плед наподобие ширмы, а тот стянул рубашку с обитателя виски, растер его полотенцем и призвал на помощь еще двух человек, чтобы они массировали ему руки и ноги.
Как долго это продолжалось — трудно сказать, но наконец житель бочки перекосился, сморщился и громко чихнул, насытив все вокруг мельчайшими капельками виски. Он открыл глаза, сунул в рот палец и изверг обратно в бочку целый водопад виски. Тем временем Фергюс Маккилли развернул приготовленную одежду, а его помощники изготовились облачить детину. Облегчившись, он стал помогать им, и через несколько минут на бочке стоял почтенный старый шотландец. Он признательно похлопал Фергюса Маккилли по плечу и громко откашлялся.
— Весьма признателен, дети мои, — произнес он мощным басом. — На этот раз вы очень хорошо управились.
— Маккилли, ты готов?
Лэрд Айвор милостиво кивнул, плед упал, и предок всех Маккилли вознесся над головами потомков в золотисто-голубом облаке паров виски.
— Да здравствует Маккилли! Ура! Ура! Ура! — заорали все с воодушевлением и сгрудились вокруг бочки. Лэрд Айвор проворно слез по лестнице, распростер объятия и приветствовал свою семью. Он помнил всех, кого видел хоть однажды, а что касалось молодежи, так ему достаточно было услышать имя отца, как он тут же помещал каждого на нужный сучок раскидистой кроны семейного древа Маккилли. Особенно сердечно он потряс руку барону.
— Твоя мать, Элиас, была очень красивой женщиной. Такую красавицу нынче редко встретишь! Я рад, что твой приезд совпал на этот раз с моим днем рождения. А как поживают твои лягушки?
— Рыбы, лэрд, — с улыбкой поправил барон. — Сегодня вечером ты еще наслушаешься о них. А я хочу прежде от всего сердца пожелать тебе всего наилучшего, счастья и успехов.
— Это мне пригодится, паренек, пригодится.
Когда лэрд поздоровался со всеми и принял все поздравления, он снова взошел на бочку и уселся на табурет. Фергюс Маккилли перешел к повестке дня и зачел в качестве пункта первого объявленный ранее доклад об изменениях в личном составе.
Барон слушал вполуха. Держа в руке повестку, он всякий раз, когда лэрд говорил по тому или иному поводу последнее слово, вычеркивал золотым карандашиком соответствующий пункт.